Линия - 2003 
ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№8/2003
Новости
Без правил
Cтеп да степ кругом!
Петр Андреевич женился  Марье Ивановне
"Все учат всё!"
Звезды Ее Королевского Величества в гостях у Гришко
Рождение трагедии из духа танца
О, Фортуна…
Воспоминания Мадам Нет
“My fair lady" на Басманной
Давид Плоткин
Новости
Японские встречи
В рамках "Фестиваля японской культуры" состоятся гастроли артистов балетной труппы Томой Хомура из Осаки и артистов Санкт-Петербургского театра классического балета. В программе – три одноактных балета: "Болеро" М. Равеля, "Привал кавалерии" И. Армсгеймера, "Принцесса Кагуя" М. Хомуры. Фестиваль японской культуры в России-2003" проходит под патронажем президента РФ Владимира Путина и премьер-министра Японии Дзюнъитиро Коидзуми. 
Проведение фестиваля осуществляется правительством Японии с апреля 2003 года по март 2004 года и включает мероприятия, знакомящие россиян с традициями и культурой Японии. 

«Ногти» в театре Саши Пепеляева 
Десятилетний юбилей своего театра "Кинетик" танцовщик и хореограф Саша Пепеляев отметил премьерой "Десять прозрачных полумесяцев" по повести Михаила Елизарова "Ногти".
Любитель парадоксов и фантасмагорий Саша Пепеляев мало заботится о логике сюжета – философские и личные ассоциации для него намного важнее. Поэтому особо дотошному зрителю не стоит искать связь между мультимедийной проекцией и происходящим на сцене. Музыка Чайковского и Вивальди замиксована с диско и рейвом. Сам танец не поддается стилистическому определению. Нарочитый сюр и претензия на эпатаж – все это о ногтях, которые постоянно грызет обитатель дурдома, заклиная тем самым собак – есть, оказывается, такой ритуал. Но об этом знают лишь посвященные и те, кто перед премьерой любопытства ради полистали повесть Михаила Елизарова. Сам хореограф считает, что его новое творение "ни о психике, ни о болезни, а о том, что все мы связаны с космосом". А что касается собак, которые являются чуть ли не главными персонажами, Саша Пепеляев объясняет так: "Собака – не совсем ясный персонаж. То ли зло, то ли миролюбивое создание".
 

Открылся Международный фестиваль современного танца "Dance Inversion"-2003

Нынешний фестиваль, который продлится больше месяца, станет естественным продолжением фестивалей ADF/Россия (American Danсe Festival/Россия) и Европейского фестиваля современного танца в Москве, организованных и проводимых с 1997 года дирекцией международных фестивалей Московского академического музыкального театра им. К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко. Его участники – крупнейшие труппы современного танца из Канады, США, Австралии, Франции, Нидерландов, Бразилии и России. Среди отечественных трупп-участниц: Театр современного танца (Челябинск, хореограф Ольга Пона), "Эксцентрик-балет" Сергея Смирнова (Екатеринбург), "Провинциальные танцы" (Екатеринбург, хореограф – Татьяна Баганова). Открыла фестиваль канадская труппа "La La La Human Steps" спектаклем "Амелия". Продолжат фестиваль "Национальный центр хореографии Нанта" программой "Дикие маки" Клода Брюмашона; группа "Chunky Move" (Австралия) познакомит с двумя спектаклями: "Павшие духом" и "Искаженный" хореографа Гидеона Обарзанека; труппы "Stephen Petronio Company" из США (хореограф Стивен Петронио) и нидерландская "Galili Dance", руководимая Итциком Галили.

“Ромео и Джульетта”
В театре "Новая опера" Имперский русский балет показал премьеру новой редакции "Ромео и Джульетты" Сергея Прокофьева в хореографии Леонида и Михаила Лавровских.
Впервые эта версия балета Сергея Прокофьева появилась на сцене Большого театра в конце 1970-х годов, и тогда начинающий танцовщик Гедиминас Таранда исполнил Тибальда. И в своем театре он вновь станет Тибальдом, хотя признается, что всю жизнь мечтал о роли Ромео. "Я очень волновался, когда решил ставить этот спектакль. А потом увидел, как у ребят загорелись глаза: у девушек засияли любовью, а мальчики почувствовали, что это по-настоящему мужская постановка. Наконец-то они смогли взять в руки шпаги и проявить то, что подспудно заложено в каждом из нас – радость драки и азарта", – признался Таранда. 
Гедиминас Таранда внес в редакцию отца и сына Лавровских немало изменений – с согласия Михаила Леонидовича. Например, полностью изменил финал второго акта, когда на сцене появляется огромное изображение Христа, дарующего людям Сердце. Это напоминает о том, что "Ромео и Джульетта" – не просто спектакль, это живое чувство, призванное одарить чистую как кристалл любовь, способную воскресить мир. 
Партии юных влюбленных исполнили Алия Таныкбаева и Кирилл Радев.

Сальвадор Дали затанцует и запоет
Театра имени Вл.Маяковского готовится встретить парижский театр "Espace Cardin". Пьер Карден впервые представит в Москве две работы своего театра – спектакли "Безумство Дали" и "Тристан и Изольда". По словам знаменитого кутюрье, театр покажет в Москве мюзиклы, которые уже были на гастролях в разных странах Европы, США, Китае: "Язык музыки – международный, не знающий барьеров и понятный всем. Поэтому его воспринимают во всем мире с таким интересом. Надеюсь на интерес и понимание этих спектаклей в России". 
Еще в 1970 году Пьер Карден приобрел театр, расположенный неподалеку от Елисейского дворца. Дав ему свое имя, кутюрье определил и творческую направленность возглавляемого им культурного центра. На его сцене выступали только звезды первой величины: Марлен Дитрих и Марина Влади, Марсель Марсо и Робер Оссейн, Жерар Депардье и Патрик Дюпон. Из русских артистов чести выйти на подмостки "Espace Cardin" удостаивались Майя Плисецкая и актеры театра Ленком, показавшие парижанам спектакль "Юнона и Авось". 
"Тристан и Изольда" – знаменитая история любви, которая, по словам Пьера Кардена, вечна и всегда современна. В спектакле принимает участие мужская группа молодежного чеченского ансамбля песни и танца "Ловзар". Второй спектакль создан мэтром высокой моды в память о великом испанском художнике Сальвадоре Дали, с которым он познакомился в 1947 году. Пьер Карден признался, что свой театр он создал под влиянием Дали. Он давно мечтал сам стать артистом и танцовщиком, создать свой театр и наконец его мечта осуществилась.
Уфа мечтает о мюзиклах
Состоялась презентация курса актеров эстрады (мюзиклов) государственной академии искусств. Этот курс первый в истории театрального отделения УГАИ и является экспериментальным. 
Идея такой новинки была воплощена в жизнь благодаря поддержке Министерства культуры РБ и Башкирской государственной филармонии. 
На вновь созданный курс зачислены 7 девушек и 5 юношей, которые готовятся пройти профессиональное обучение у ведущих преподавателей академии. Отбор абитуриентов проводился в четыре тура и студентами стали те, кто сумел продемонстрировать яркие способности. Все поют, танцуют и имеют некоторый сценический опыт. Так что в скором будущем в Уфе будут свои "Норд-Осты", "Метро" и "Чикаго".

Балет по Достоевскому
Балет "Варенька, Варенька!" привезли на невские берега канадские танцовщики Билл Коулмен и Лоранс Лемье. Их спектакль по роману Федора Достоевского "Бедные люди" завершал программу Международного фестиваля "Визит в Петербург". 
"Я попыталась перевести в плоскость движения те чувства, которые переполняли меня после прочтения книги. Музыка композитора Владимира Сидорова и мой танец преобразовали слова и образы Достоевского, показав драму двух одиноких людей", - рассказала хореограф спектакля Лоранс Лемье, исполняющая партию Вареньки. Сама Лоранс не раз бывала в Петербурге, училась в России и, как заметила канадская гостья: "свято почитает город Достоевского". 
По словам Наталии Зозулиной: "Последовательница Марты Грэхем и Мерса Канингхэма, Лемье в своей "Вареньке, Вареньке!" решительно отошла от собственных модернистских корней. И создала спектакль, содержательно и стилистически неотъемлемый от петербургского адреса и литературного адресата - зыбкий, нервный, ранящий маятой и безысходностью судьбы двух его героев". 
Своим успехом спектакль обязан и замечательному танцовщику Биллу Коулмену, который сумел в роли Макара Девушкина передать щемящую грусть и безысходную боль, не "утонув" при этом в сентиментальности…
Летние сны осенью
Своеобразным продолжением петербургского фестиваля "Звезды белых ночей" с выступлениями на сцене Мариинки Гамбургского балета Джона Ноймайера, Лондонского Королевского балета и Нью-Йорк Сити Балле - стали гастроли балетной труппы театра Ла Скала. Итальянцы показали "Сон в летнюю ночь" Джорджа Баланчина на музыку Феликса Мендельсона. 
Директор балетной труппы Ла Скала Фредерик Оливьери на пресс-конференции сказал: "Мы остановили свой выбор на этом балете, помня о петербургских корнях великого хореографа двадцатого столетия Джорджа Баланчина. Это также знак нашего глубокого уважения к прекрасной невской столице, которая обогатила мировой балет своими бесценными достижениями". 
Зрители аплодировали долго, но думается, в большей степени отдавая дань хореографу. Сказочная феерия дуэтов первого акта перерастала в свадебно-церемониальный дивертисмент второго. Такая структура, видимо, отражает детские воспоминания хореографа о традиционных парадных балетах Императорской Мариинки…
К слову, в планы нового сезона Мариинского театра входит приглашение мировых звезд на празднование 100-летия со дня рождения Баланчина.

Корона для Америки.
Московский театр "Корона Русского Балета" подготовил очередную премьеру – спектакль "Щелкунчик" в хореографической версии Анатолия Емельянова. В главных ролях выступают Анна Алексидзе и Анатолий Емельянов, Наталья Кунгурцева и Хасан Усманов.
В связи с гастролями в Соединённые Штаты Америки балетмейстер Анатолий Емельянов создал новую хореографическую версию специально для американского турне. Вдумчивое ощущение помогло постановщику найти оригинальное пластическое решение, где modern dance органично переплетается с элементами неоклассики и народного танца. За два месяца планируется дать 60 представлений балета.
Молодой театр "Корона Русского Балета" активно формирует репертуар: труппа, которая существует чуть больше года, уже показала зрителям балет "Ромео и Джульетта" (на музыку одноименной увертюры-фантазии П.Чайковского), "Встречные ветра" (на музыку Ф.Шопена), "Цыганские напевы" (на музыку цыганских песен, танцев, романсов), балет "День уходит с земли", в основу которой положена Шестая Патетическая симфония П.Чайковского. Спектакль посвящен столетию со дня рождения Наталии Сац, выдающегося деятеля отечественного театрального искусства.

Модный, эксклюзивный, креативный… 
Российских балетоманов ожидает сюрприз – Национальный Русский балет "Возрождение" отмечает наступление 2004 года, объявленного "ЮНЕСКО" годом Рудольфа Нуриева новым творческим проектом, основанным на синтезе драмы и хореографии. Спектакль поставлен по пьесе московского драматурга Виктора Генриха. Интересно то, что Виктор Генрих и Рудольф Нуриев вместе учились в Ленинградском хореографическом училище. Несомненно, что создатели этой постановки претендуют на эксклюзивность, но вот приживется ли мода на синтез драмы и хореографии на московской сцене, сказать трудно. Уникальное зеркальное покрытие для танцевального пола, аналогов которому пока еще нет в России, привезено из Голландии. Оно изготовлено на предприятиях "Арлекино". Премьера спектакля состоится на сцене МХАТ им. Чехова в период с 13 по 16 ноября текущего года. В проекте будут задействованы звезды отечественной сцены – но кто из них, пока секрет…
-Амбициозно, на наш взгляд, уже то, что ваша труппа "осмелилась" начать этот проект – ведь многие коллективы, в том числе и Большой театр, в текущем году отмечают юбилей Нуриева, ставя эксклюзивные проекты. 
- Мы ни в коем случае не хотим вступать в "соцсоревнование". Мы просто делаем то, что подсказывает нам творческое воображение, и, пожалуй, как ни патетично это прозвучит, сердце. 
-Эксклюзивный проект, эксклюзивный сюжет. Видимо, декорации к спектаклю – это тоже что-то особенное? 
-Действительно, мы хотим, чтобы в нашем проекте все было… самым-самым. В том числе и декорации. Фирма "Контрактстрой" предоставило нам уникальное зеркально-бликующее покрытие для пола, аналога которому нет еще ни в одном театре нашей страны. Это покрытие изготовлено на всемирно известном предприятии под названием "Арлекино".

Стравинский по-фински.
В Санкт-Петербурге выступила труппа "Теро Сааринен Компани", которой руководит танцовщик и хореограф Теро Сааринен. 
Обращение к "Петрушке" и "Весне священной" (названной у Сааринена "Охота") очередной раз подтвердили притягательность русских тем и русских балетных легенд. 
"Петрушка" из страны Суоми, исполненный под музыку, аранжированную для двух аккордеонов, открыл в городе на Неве Европейский фестиваль современного танца, в котором выступят коллективы из десяти стран Старого Света. 
Переименованную "Весну священную" хореограф решил станцевать в одиночку. Концепция заключается в охоте, которую ведет безумный мир за существом, похожим то на человека, то на птицу, то на растение.

И балет-тоже!

17-й театральный сезон открывает Московский детский музыкально-драматический театр под руководством Геннадия Чихачева. Театр продолжает обживать свой новый дом на 1-й Новокузьминской улице. Пока актерам предстоит играть на маленькой сцене, а к 2005 году будет оборудован зал на 450 мест.
Новый сезон открывается полюбившимся зрителю спектаклем "Золушка". Унылое осеннее настроение поднимет шоу-спектакль по мотивам светских оперетт и музыкальных комедий "Даешь оперетту!" (Режиссер Г. Чихачев). В Новогодние праздники зрителей ждет сказочное представление "В "гостях" у Королевы Вредилицы". 
Особенность труппы состоит в том, что она двойная: музыкально-драматическая. Есть свой хор, оркестр и, конечно, балет. Среди новых артистов - выпускники Пермского и Воронежского хореографических училищ С.Бидный и В.Седлецкий. 
В начале 2004 года артисты примут участие в Московском Международном телевизионно-театральном фестивале "Ожившая сказка". Это первый совместный проект телерадиовещательной организации Союза Беларуси и России, Международной академии театра и Регионального общественного фонда содействия театру и телевидению "Маски" имени И.М. Смоктуновского.

Без правил

Те, кто попали в конце сентября в ТЮЗ, на сцене которого представил свое первое детище театральный центр "Основа", и уже успели увидеть спектакль "Упаковка?" (именно так, с вопросительным знаком в названии), наверняка и сами не сразу ответят, так что же это было. Прежде всего, стоит сказать, что, как теперь становится ясно, это было "превью" (preview) – предварительный показ и, видимо, собственно премьерой следует считать последующие представления, которые состоятся в ноябре-декабре нынешнего года (на какой площадке и при чьем спонсорском участии – относительно этого интрига пока сохраняется). Говорить об этом эксперименте, а именно это слово, в первую очередь, характеризует данный театральный проект, невозможно без упоминания о спектакле, явлении, событии в жизни отечественной культуры, каким, без сомнения, стал в свое время мюзикл "Норд-Ост". И дело не только в том, что костяк театрального центра "Основа" составляют люди из "норд-остовской" команды. 
Идея "Упаковки?" не могла бы возникнуть на пустом месте, она отголосок того грандиозного проекта, генетически связанный с ним спектакль. Разумеется, "Упаковка?" – камерное произведение, и всякие сравнения с мюзиклом-прародителем уже по этой причине были бы неуместны, но, да простят меня создатели данного действа, вряд ли бы они отважились на эту постановку, если бы у них не было той закалки, того бесценного опыта, что они получили за время "мюзикальной" эпопеи. Ностальгическое ощущение не один раз посетило в тот вечер и автора этих строк, тому способствовали знакомые лица – достаточно сказать, что среди зрителей был и один из продюсеров и создателей "Норд-Оста" Георгий Васильев, и исполнительница роли Кати Татариновой актриса Екатерина Гусева, и много детей, уже ставших маленькими артистами, в души которых любовь к театру и музыке заронил именно ветер "Норд-Оста". Особый стиль приветствия зрителями актеров, игравших в "Упаковке?", крики, аплодисменты какой-то специфической тональности, какие бывают только на поп- и рок-концертах или на мюзиклах, также свидетельствовали: публика в зале прекрасно понимала, что пришла не на зрелище в лучших традициях академизма, а на "музыкальный спектакль без правил" – именно так, не мудрствуя лукаво, выразились о своем первенце в театральной программке его родители. И, наконец, еще одна ассоциация со знаменитым мюзиклом – занавес открылся под звуковое сопровождение криков чаек, это настолько острое напоминание о морской романтике "Норд-Оста", что на миг показалось, сейчас на сцене покажутся знакомые декорации в виде мостов. Впрочем, лишь на миг, но зрители зааплодировали этой детали. 
Однако довольно воспоминаний! Как дети при всей своей любви к родителям и общих чертах, тем не менее, могут быть абсолютно на них не похожи, так этот спектакль не похож на мюзикл в традиционном понимании этого слова. Правда, возможно, за рубежом его именно так бы и назвали, но "у них" называют мюзиклом даже такие шоу, как "Stomp" (представление, в котором ударными инструментами становились все подручные материалы и прдеметы), так что "они" нам не указ. Литературная основа спектакля создана продюсером Ириной Буйловой и хореографом Еленой Богданович, которая явилась и постановщиком действа. Они сочинили музыкальную историю, в которой сюжет прослеживается лишь пунктирно и может трактоваться каждым зрителем по-своему. Это вокально-танцевальная драматическая фантазия, в которой мирно сосуществуют хореографические фрагменты, песенная классика вроде произведений Леонарда Бернстайна, Исаака Дунаевского или Шарля Азнавура и собственно игра актеров, не столько говорящих и обыгрывающих свой текст, сколько раскрывающих то, что остается в подтексте. Безусловно, авторам спектакля предстоит поработать над тем, чтобы еще плотнее слить эти три компонента – вокал, танец и слово – в единый сплав, ведь артисты у них потрясающие, и практически каждому из них подвластны все эти три искусства. 
Зрители еще раз убедились и по-новому открыли для себя Юрия Мазихина и Петра Маркина, блиставших в свое время в ролях профессора Татаринова и Кораблева соотвественно. При этом Мазихин помимо всего прочего продолжает поражать своим вокальным даром, а Маркин – обладатель роскошного голоса и героической внешности – абсолютно неожиданно реализовал себя как характерный актер. Запомнившиеся по "Норд-Осту" Олег Голуб и Александр Кольцов и в этом спектакле подтвердили свой статус любимцев публики. Поистине, фурор произвел Антон Арцев, исполнивший некую африканскую песню, куплеты в которой звучат на зулусском и французском наречиях. Пожалуй, это самый яркий вокальный номер и наиболее удачное хореографическое воплощение темы – детские фантазии героя об Африке. Анна Каменкова, которой наряду с Мазихиным доверена сложная задача озвучить философскую концепцию пьесы, удивительно естественна и женственна, ей удалось сгладить некоторые шероховатости текста, который порой излишне нравоучителен и отражает авторскую склонность к морализаторству. Упаковка, в которую прячутся жители современных городов, образ весьма яркий, но вполне ясный, и не стоит так подробно его расшифровывать нашему понятливому зрителю. 
Спектакль имеет яркое пластическое решение, например, "упакованность" персонажей передана через использование этаких ширмочек на колесиках, в них, как в футляры, прячутся герои, но одновременно они же позволяют актерам не терять мобильности и, быстро передвигаясь по сцене, создавать рисунок "броуновского движения" офисных служащих – символ современного урбанизма. Об "Упаковке?" можно сказать одно – эксперимент в целом удался. Хочется пожелать создателям спектакля пойти до конца в своей смелости, быть безудержнее и, сократив текстовые комментарии событий, просходящих на сцене, позволить своим артистам выражать авторские идеи через танец, вокал и драматическую игру, которая часто вовсе не нуждается в словах, а великолепно проявляется в гротесковой клоунаде, пантомиме и прочих остроумных приемах (сцена работы в офисе, танца под страстную мелодию "Bessame mucho" и так далее). Короче, еще большей отваги и дерзости или, вновь вспоминая эмоциональный пик спектакля, больше "Африки", и тогда это действительно будет музыкальный спектакль без правил – безо всяких кавычек и вопросительных знаков!

Лилит Гулакян.

Cтеп да степ кругом!
Первые три дня VI Московского международного фестиваля "Степ-Парад" были отданы мастер-классам, которые проводились Роксаной Семидани (Америка) и Сарой Петронио (Франция). Главное событие Фестиваля – конкурс – состоялся на четвертый день. Он проводился в весьма импозантном здании Московского областного Дома искусств "Кузьминки" с большой сценой и красивым зрительным залом.
И на этот раз меня не оставляло желание узнать точку зрения гостей – опытных специалистов: что они думают о профессиональном уровне наших степистов. Самое важное, что довелось услышать, – все были удивлены общим высоким техническим уровнем участников. Это подбодрило – значит, усилия предыдущих лет были не напрасными!
Я же считаю, что помимо технической подготовки, конкурсантам была свойственна увлеченность, выразительность, а некоторым удалось создать интересные образы.
Кстати, в этом году увеличилось количество мест, откуда приехали соревноваться степисты. Помимо уже названных Уфы и Омска, это – Екатеринбург, Самара, Нежин, Днепропетровск, Ярославль, Сочи, Вологда, поселок Нюксеница Вологодской области (где имеется школа-студия степа!). Наконец, Рига и Хельсинки.
Снова делегировал своих своих воспитанников и Иркутск – это хорошо знакомые нам братья-виртуозы Дмитрий и Алексей Дорохины. На этот раз они были удостоены главного приза Фестиваля. А Северодвинск прислал прелестный молодежный дуэт – Елену Афанасьеву и Константина Минина. Продолжает поставлять юные дарования также и Одесса. Новая чудо-крошка Эльмира Травнос артистична, музыкальна, технична, но все это трудно разглядеть из-за перегруженности ее костюма деталями, что, собственно, всегда отличает одесситов. А вот подросший Сергей Остапенко удачно изобразил шикарного гангстера. Он же вместе со своими педагогами – супругами Гилко вновь продемонстрировал безупречную технику степа.
Москва была представлена хорошо известными школами. Ученицы Олега Федоткина как всегда демонстрируют уверенную технику и, как всегда, не добирают в артистизме. Музыкально-эстетический центр "Аллегро" Ирины Сазоновой, наоборот, стремиться воспитать в своих
ученицах изящество, женственность манеры танца, что доказало выступление Елены Максимовой и Наталии Воробьевой. Студия Владимира Кирсанова представила забавное трио "Официантки". А все номера театра-школы "Вортекс" Светланы Комиссаровой излучали энергию молодости: и "Кантри", и "Джунгли", и трио ловких девочек, непринужденно сочетавших шпагаты и колеса со степом. Подобное сочетание элементов всегда присутствует в номерах Культурного фонда Н.Караченцова. На этот раз тоненькая Алина Кузнецова демонстрировала на сцене весёлую игру, ловко жонглируя тросточкой. А в массовом номере "Беспризорники", пожалуй, впервые в практике этой школы была сделана попытка отразить актуальную тему.
Суммируя впечатления, приходишь к выводу, что в показанном преобладала тенденция создания разнообразных образов. Успех достигался благодаря выразительности исполнителей и удачному постановочному решению. Но, к сожалению, второе встречалось нечасто. Хочется надеяться, что балетмейстеры обратят, наконец, внимание на активно развивающийся, перспективный театр степа.
Правда, существует точка зрения, что в степе главное не постановочное решение, а импровизационное начало. У нас есть ее сторонники, достигающие на практике большего или меньшего успеха. Так, интереснейшие образцы импровизации показали Роксана Семидани, Шарон Лави (Израиль) и Сара Петронио на заключительном гала-концерте. 
Организатор и движущая сила степ-парадов Владимир Кирсанов, стремясь подчеркнуть тесные связи степа с джазовой музыкой, предоставил ей значительное место в концерте в лице джазового трио Ивана Форматовского (рояль, ударник, бас-гитара). Нa протяжении всей программы трио несколько раз выступало сольно и сопровождало выступления гостей.
Через несколько дней в рамках "Кубка России" состоялся другой конкурс степистов, который проводился Общероссийской танцевальной организацией (ОPTO). Мастер-классы здесь отсутствовали. Все началось с конкурса, проходившего в Спортивно-зрелищном комплексе в Измайлово.
Среди участников – ученики "Русской школы американского степа" Константина Невретдинова, возглавлявшего жюри этого конкурса, в том числе, виртуозный и суматошный Адам Талин, а также "Нагатинские чечеточники" Виктора Галустова, внедрившего в степ элементы армянского фольклора.
Надо сказать, что принципиального различия между двумя конкурсами не было – тот же вполне достойный технический уровень, то же стремление к образности и очень малое количество новых номеров. Да это и не удивительно – когда же было их готовить? 
После конкурса французский педагог Capа Петронио, выделив главенствующую роль музыкальности в степе, говорила, что импровизация – не есть демонстрация разнообразных ритмов, а выражение личности танцора, его исповедь. Считая, что для развития степа полезно общение, дискуссии, она, тем не менее, заметила, что разумнее организовывать фестивали с интервалом раз в два года, чтобы осмыслить увиденное, успеть подготовить новые номера. По ее мнению, мастер-классы нужны, главным образом, для педагогов, для освоения новых методик, а не для тренинга учеников. Она также не рекомендовала использовать слишком сложную музыку, тем более с вокалом, который отвлекает исполнителей от ритма.
На мой вопрос, почему сама Петронио выступает не в сценическом костюме, Сара ответила, что слишком яркий костюм отвлекает внимание зрителя от личности исполнителя, от его танцевальной индивидуальности. Но согласилась, что в номерах постановочных, где вменяется в задачу создание определенного образа, наличие костюма вполне уместно.
Думаю, ко всему этому следует прислушаться.

Наталия Шереметьевская.
Петр Андреевич женился  Марье Ивановне
Премьера балета "Капитанская дочка" на музыку Тихона Хренникова стала событием в жизни Нижегородского театра оперы и балета, носящего имя великого Пушкина.
Во-первых, потому что композитор сам великодушно преподнес театру клавир своего сочинения и благословил на постановку спектакля.
Во-вторых, театру и городу удалось получить хотя бы один пушкинский спектакль в практически уже не существовавшую к тому времени балетную программу фестиваля "Бoлдинcкaя осень", репертуар которого в последнее время составляли только оперные спектакли по произведениям Пушкина.
В-третьих, каждое новое название даёт возможность выйти за пределы не богатого "джентльменского" набора в репертуаре провинциальной балетной труппы, где обязательны "Лебединое озеро", "Жизель", "Щелкунчик". Хотя в Нижнем Новгороде есть "Mефистофель" и "Эсмеральда", обновление репертуара идёт очень медленно и только благодаря постановкам одного балетмейстера.
Создатель нижегородской версии "Капитанской дочки" Виталий Бутримович решил сделать спектакль максимально компактным, но не в ущерб первоисточнику. Встреча Пугачева с Гринёвым, бунт, драмы в Белогорской крепости, интриги Швабрина, любовь Маши и Гринёва, "наступление правительственных войск", казнь Пугачёва, благословение Екатериной влюблённых – таков план балета, точно воплощенный в фабуле спектакля.
В.Бутримович обладает умением ощущать динамику развития сценического действия, что оказалось свойственным и новому его спектаклю, в котором одна картина стремительно сменяет другую. Калейдоскопичность действия (видимо, уступка современному "клиповому" сознанию) не даёт "расслабиться" зрительскому вниманию, но в чем-то и мешает хореографу глубоко и последовательно раскрывать характеры героев, показывать причинную суть происходящих на сцене событий. Хореограф как бы "гонит" их, а вместе с ними и своих героев, "сквозь сцену". Иногда рождается впечатление, что музыка остаётся в оркестровой яме, а перед нами совершается совсем другая "опера". Вот почему едва ли не главный для понимания содержания балета, судеб его героев эпизод первой встречи Гринёва с Пугачёвым, на наш взгляд, по своему художественному воплощению оказался проходным.
Оркестр под управлением дирижера-постановщика Владимира Бойкова выразительно доносит мелодическое богатство и лиризм музыки Хренникова, которая всегда является желанной гостьей на балетном театре. Вспомним балеты Хренникова "Гусарская баллада", "Любовью за любовь". Кстати, последний с успехом шёл на нижегородской сцене в постановке Владимира Салимбаева.
Для характеристики действующих лиц хореограф выбирает разнообразные лексические краски: для Маши и Гринёва – чистую классику, для Швабрина – нечто среднее между демихарактерным танцем и классическим, Пугачев, естественно, появляется в "размашистой" русской пляске.
Мне кажется, не очень удались Бутримовичу массовые сцены "Крестьянская доля" и "Начало бунта". Их решение достаточно традиционно: в танцах не ощущается новизны красок, смелости комбинаций. Думается, и картина "Наступление правительственных войск" еще требует уточнений и шлифовки. Пока что молодой кордебалет театра не овладел стилистикой сцены, и напоминает оловянных солдатиков.
Как об актёрской удаче можно говорить о работе Леонида Сычёва в партии Гринёва. Он открывается нам с первой своей встречи с Пугачёвым, где благородный офицер проявляет сострадание к погибающему в метели путнику.
Сычев побуждает с интересом следить за Гринёвым, за его судьбой, за тем, как рождается и крепнет его большое серьёзное чувство к Маше. Гринёв Сычёва – подлинный пушкинский герой, словно вобравший в себя многие черты романтических персонажей "Повестей Белкина".
В балете Маша остаётся несколько в тени, но Яна Дубровина показывает характер в развитии, демонстрируя не только высокую культуру классического танца, но и незаурядное актёрское мастерство. 
Маша Анны Снегиной – чистое, робкое существо. Она, воспитанная в глуши провинциальная барышня, сдержанна в выражении чувств, ей не знакомы страстные эмоциональные порывы, но в моменты трагических эпизодов жизни она обнаруживает силу духа и непреклонность.
Старательно исполняет партию Гринёва молодой артист труппы Александр Бутримович. Вероятно, именно для него поставлены прыжки по диагонали или по кругу, в которых он выглядит весьма эффектно. Однако пока герой Бутримовича остаётся в сценическом ансамбле "незваным гостем". Думается, артист еще на пути к постижению роли, которая отнюдь не ограничивается виртуозным танцем.
Портрет Швабрина нарисован балетмейстером в однокрасочно гротескном плане: эдакий балетный злодей, достойный исключительно презрения за "предательство". Опытный солист Сергей Куракин постарался как-то расцветить столь прямолинейно "выписанный" образ, вложив в исполнение и темперамент, и пыл, и весь свой недюжинный актёрский опыт.
Однозначно решен постановщиком и образ Пугачева. Если советская историография представляла Пугачева героем и делала из него русский вариант Спартака, то сегодня другая крайность: он бандит и пьяница (слава Богу, что еще не распутник!). Пугачёву хореограф подарил своеобразный коктейль движений "из крестного знамения" и опрокидывания кружек с брагой или самогоном. Но исполнитель партии Павел Смаев увидел в своем герое сложную и противоречивую личность.
Выразительно оформление спектакля Натальей Хренниковой. Огромные фрески с фигурами и ликами апостолов создают не только образ православной России, но и подчеркивают духовную напряжённость событий, играют роль незримых судей происходящего. Гигантские свечи зажигаются в кульминационные моменты действия и тут же становятся частью деревянного частокола, опоясывающего Белогорскую крепость.
Финал спектакля представляет собой лирический дуэт Маши и Гринёва – хэппи-энд вполне в духе современного миротворчества. Это распространенное качество балета – превращать всё в безмятежную красивую сказку – когда-то вызвало гневные филиппики М.Салтыкова-Щедрина, а Н.Некрасов выражался ещё резче: "Так танцуй же ты "Деву Дуная", но в покое оставь мужика!" Правда, Пушкин в финале своей повести пишет: "…Петр Андреевич женился на Марье Ивановне, потомство их благоденствует в Симбирской губернии". Чем не хэппи-энд?
Сергей Чуянов
ШКОЛЕ-СТУДИИ ПРИ ГОСУДАРСТВЕННОМ АКАДЕМИЧЕСКОМ АНСАМБЛЕ НАРОДНОГО ТАНЦА ПОД РУКОВОДСТВОМ ИГОРЯ МОИСЕЕВА ИСПОЛНЯЕТСЯ ШЕСТЬДЕСЯТ ЛЕТ
"Все учат всё!"

Каждого, кто приходит на концерт Государственного академического ансамбля народного танца под руководством Игоря Моисеева, неизменно поражают профессионализм, слаженность и артистизм исполнителей. Что неудивительно – труппа состоит из выпускников Школы -студии при ансамбле, в которой преемственность составляет одну из самых сильных традиций моисеевской школы танца. Нигде в мире нельзя обнаружить столь продуманной и гибкой системы подготовки актеров-танцовщиков, в совершенстве владеющих разными видами танца и национальной характерностью. Создание уникальной, единственной в мире хореографической школы танца – особая заслуга Игоря Моисеева, создателя, бессменного руководителя и постановщика всех танцев коллектива. 
Собственно, жизнь Школы-студии началась с первых лет существования ансамбля. Молодых, неопытных танцоров-любителей, которые составляли большую часть труппы, требовалось обучать всему – многие не знали, что такое классический станок, имели смутное представление о приемах актерской игры и уж тем более об истории театра, балета и музыки. В первые годы жизни ансамбля Игорь Моисеев сам образовывал своих танцоров – давал класс, уроки актерского мастерства, показывал элементы народных танцев. На помощь талантливому энтузиасту пришли знаменитый Соломон Михоэлс, солисты Большого театра Нина Подгорецкая, Елена Ильющенко, Александр Радунский, Арусяк Исламова. 
Во время войны, когда ансамбль полтора года выступал с концертами в Сибири, Монголии, на Урале, Дальнем Востоке, учеба не прерывалась. В 1943 году, по возвращении в родной Зал им. Чайковского, Игорь Моисеев принимает решение организовать собственную Школу-студию при ансамбле, где талантливые дети могли бы получать профессиональные знания, одновременно приобщаясь к репертуару ансамбля. Именно так, с детских лет, были вовлечены в жизнь сцены артисты русского театра, и именно эту традицию непосредственного ученичества Игорь Моисеев считал принципиально важной. 
Первым директором школы был Владимир Константиновский, энтузиаст и великолепный педагог. Еще не кончилась война, а для первого набора Школы-студии начались занятия классическим и народным танцем, гимнастикой акробатикой, актерским мастерством, музыкой, историей балета, театра, музыки. Так были заложены основы мастерства современной труппы, передающиеся из поколения в поколение. 
Игорь Моисеев избегает называть имена своих танцовщиков: "Выделишь одних – обидятся другие. Ансамбль – значит вместе". Действительно, в ансамбле все равны. Но за каждым именем в программках разных лет встает вереница ярких сценических образов, полюбившихся нескольким поколениям зрителей разных континентов. За шестьдесят лет состоялось несколько выпусков, первые ученики Школы-студии сами становились ее педагогами, давая наглядный пример бескомпромиссного служения любимому коллективу. Сегодня выпускники школы танца демонстрируют уникальный багаж знаний, накопленный несколькими поколениями моисеевцев. В этом немалая заслуга директоров Школы-студии: Марии Поповой, Галины Ивановой, чье дело сегодня продолжает Гюзель Апанаева, в прошлом – блестящая солистка ансамбля. 
Отличительные черты моисеевской школы танца – высокий профессионализм, виртуозная техническая оснащенность, способность к передаче импровизационной природы народного исполнительства. Актеры-танцовщики, воспитанные Игорем Моисеевым – универсальные
артисты, свободно владеющие всеми видами танца, способные воплотить национальный характер в художественном образе. Танцовщик моисеевской школы – лучшая рекомендация в любой точке планеты, в хореографическом коллективе любого направления. Артисты ансамбля, выпускники Школы-студии, удостоены званий Заслуженных и Народных артистов СССР и России. 
Каждый день, как только завершаются дневные репетиции ансамбля, Школа-студия начинает работу: в программе обучения собраны все дисциплины хореографических училищ. Класс, уроки народно-сценического и современного танца, актерского мастерства, репетиции. У Школы-студии всегда существовал собственный репертуар, составленный как из номеров ансамбля, так и специально поставленных для учеников. За шестьдесят лет Школа-студия много раз выезжала с гастролями по нашей стране и за рубеж, где была удостоена высоких наград за исполнительство.
Зрители, впервые попавшие на концерт Школы-студии, удивляются искусству юных танцовщиков. Между тем ответ прост – и сложен одновременно. "Все учат всё!" – вот первое, что слышат ученики Школы-студии. Этот внутренний принцип, неуклонно соблюдающийся в коллективе, открывает таланту необъятные возможности и, возможно, именно с него начинается мастерство моисеевцев.

Лидия Шамина
Звезды Ее Королевского Величества в гостях у Гришко
 

Минувшим летом в Москве и Санкт-Петербурге прошли гастроли, которые собрали всех любителей балета: после семнадцатилетнего перерыва приехал The Royal Ballet в полном составе со своими самыми знаменитыми постановками. Обширные программы, представленные англичанами москвичам и петербуржцам, между собой отличались: на сцене Большого они впервые показали "Майерлинг" К.Макмиллана, а на сцене Мариинки – "Ромео и Джульетту" в его же постановке. Оба этих балета входят в золотой фонд труппы, равно как и "Лебединое озеро" в оригинальной хореографии Э.Доуэлла, которое "досталось" двум столицам. Были еще и одноактные балеты: "Месяц в деревне" (только Санкт-Петербург) и "Балетные сцены" Ф. Аштона, макмиллановские "Дерево Иуды", "Песнь о земле" и "Глория", балет "Tryst" модного молодого английского хореографа Кристофера Уилдона. В общем, и зрители, и балетные критики смогли получить достаточно полное представление о нынешнем состоянии Королевского балета. А оно, как это свойственно крупнейшим классическим балетным труппам мира, определяется в первую очередь танцующими в ней ведущими солистами или, если прибегнуть к международной терминологии, балетными звездами. 
Сегодня на "небосводе" Королевского балета светят звезды из целой дюжины стран, которые образуют уникальный "интернационал" во славу первой балетной труппы Великобритании. Среди них на гастролях в России особые симпатии вызвали румынка Алина Кожокару, испанка Тамара Рохо, итальянка Мара Галеацци, украинец Иван Путров, датчанин Йохан Кобборг, англичанин Джонатан Коуп. Успеху гастролей способствовали, конечно, и приглашенные звезды – Сильви Гиллем и Никола Ле Риш из Франции, кубинец Карлос Акоста, итальянец Роберто Болле и бывший премьер Большого Ирек Мухамедов. Расписание гастролей было чрезвычайно напряженным. Классы, репетиции в зале, сценические прогоны практически не оставляли артистам свободного времени. Так что на знакомство с Москвой и Санкт-Петербургом оставались буквально считанные часы. И, тем не менее, многие артисты старались строить свой маршрут так, чтобы заглянуть в салоны фирмы "Гришко" и окунуться в этот уникальный российский "балетный оазис". 

Рождение трагедии из духа танца

Среди современных хореографов Франции Тьери Маланден считается наиболее талантливым и необычайно продуктивным. В прошлом танцовщик Парижской оперы, балетных трупп Рейна и Нанси, теперь он является автором более шестидесяти постановок. В течение двенадцати лет хореограф возглавлял труппу при оперном театре в Сент-Этьене. С 1998 года – руководит Национальным хореографическим центром и балетной труппой Биаррица. Среди многочисленных наград Маландена – кавалерский Орден искусства и литературы (2001).
Недавняя постановка Маландена "В честь Русского балета Сергея Дягилева" была широко представлена во Франции, Испании и США; в октябре ее представляют в Москве Французский культурный центр и Государственный Театр Наций. В преддверии московских гастролей в Биаррице состоялась мировая премьера балета "Creation".
Для создания "Creation" Маланден использовал музыку единственного балета Бетховена "Творения Прометея", написанную по заказу Сальваторе Вигано. Итальянский хореограф поставил "Творения Прометея" в Вене (1801) в честь императрицы Марии Терезии, затем в театре "Ла Скала" (1831), где добавил к партитуре Бетховена многочисленные фрагменты из оратории Гайдна "Сотворение мира" (1798). В 1929 году, чтобы отметить 100-летие со дня смерти Бетховена, директор Парижской оперы Жак Руше восстановил первоначальную партитуру композитора и пригласил на постановку балета Дж.Баланчина. Тот заболел, и его заменил С.Лифарь. Благодаря огромному успеху нового спектакля 25-летний танцовщик и хореограф получил пост директора балетной труппы Парижской оперы, а Баланчину пришлось уехать в США.
Прошло больше семидесяти лет, и вновь зазвучал балетный Бетховен, но теперь – в танцевальном видении Маландена. Нужно иметь немало мужества, чтобы осмелиться ставить спектакль на столь грандиозную музыку. У хореографа есть и мужество, и талант, и блистательные идеи. Партитура "Творения Прометея", написанная на тему греческого мифа, в новом балете обрела библейский сюжет, – вот почему теперь он называется "Creation" ("Сотворение мира"). 
О своем замысле Маланден сказал так: "Исходя из идеи, что первый на земле человек был рожден для танца, в сюжете этого спектакля переплетаются эпизоды "Бытия" с некоторыми моментами истории танца. Ее главные этапы параллельно иллюстрируют костюмы, в которых предстают танцовщики. Выбрав название "Creation", мы ориентируемся на библейский миф, и в то же время данный термин означает создание нового спектакля. Этот балет является моим объяснением в любви к танцу и манифестом, провозглашающим танец, в котором танцуют".
Спектакль начинается с ослепительных вспышек света, которые разрывают густую темноту под знаменитые аккорды Пятой симфонии Бетховена. Со звуками увертюры к "Прометею" появляются танцовщики в черных костюмах: на сумрачной сцене они формируют причудливые композиции, воплощая космические коллизии. В пятне света возникает одинокая фигура Адама (Кристоф Ромеро). В атлетическом соло он простирает руки в поисках партнерши. Бог дает ему пикантную Еву (Роза Ройо), и они сплетаются в первом любовном дуэте. 
С четко прочерченной эволюцией танца, соответственно, меняются и модели костюмов (автор – Джордж Галлардо): после барокко приходит  романтизм, затем классика. Так разворачивается историческая панорама танца, а в ней возникают отдельные референции: в черных стилизованных платьях балерины выстраивают барочные ансамбли; в черных вуалях – парят как романтические виллисы из "Жизели", а в черных пачках – танцуют как в классических балетах Петипа. В спектакле "воскресают" и некоторые знаменитости: Лои Фуллер в ее платье с развивающимися крыльями – в знаменитом танце "Серпантин"; Айседора Дункан в греческой тунике – с пленительной импровизацией; Дорис Хамфри с авангардной вариацией ритмических падений и вставаний. В ряде номеров можно ощутить ансамблевые структуры А.Эйли, танцевальные стили Дж.Баланчина, Й.Килиана, М.Эка и особенно – М.Бежара, когда артисты в комбинезонах телесного цвета, взявшись за руки, сплетают пластические композиции.
 Балет Маландена восхищает полифонией и богатством хореографии, обилием лексических новшеств и утонченной фантазией. Хореограф сумел мастерски соединить элементы классического и современного танца. Главное же достоинство постановки в том, что ее автору удалось, как и раньше, полноценно воплотить музыку в танце. Сложная, напряженная и драматическая музыка Бетховена предстает ярко, образно и адекватно. Оригинальные ансамбли и скульптурные дуэты пленяют красотой и динамикой. Все 14 исполнителей балета демонстрируют высокую танцевальную технику и завораживающую экспрессию. 
Библейский сюжет развивается параллельно с антологией танца и достигает апогея в сцене убийства Авеля Каином. На сцене в сиянии красного света (художник по свету – Жан-Клод Аские) братья сталкиваются в трагическом дуэте. Этот кровавый акт стал первым убийством в истории человечества. В жизнеутверждающем финале в потоках белого света под мощное звучание хора и оркестра все участники спектакля парят в патетическом танце на фоне трепетной пульсации серебристого задника. Когда же музыка и свет угасают, одинокий Адам уходит в темноту бесконечной неизвестности. В конце спектакля Маланден ставит многозначащее многоточие.

ВИКТОР ИГНАТОВ, 
Париж-Биарриц
О, Фортуна…
Крупномасштабные шоу, яркие и сложные постановки стали одной из примет нашего времени. И если раньше столь массовые мероприятия были прерогативой попкультуры, то в 21 веке это веяние постепенно завоевывает и классическое наследие. Для примера достаточно вспомнить ряд концертов классической музыки и даже постановку оперы "Хованщина", также осуществленную недавно на открытом воздухе на Красной площади.
За рубежом же подобные акции давно не редкость. Вот так и до Москвы в этом году добралось немецкое шоу Carmina Burana open air opera, посвященное столетию создателя одного из самых известных классических произведений 20 века – Карла Орфа.
 Примечательно, что одно из самых современых шоу черпает свои истоки в глубокой древности. Кантата "Кармина Бурана" для смешанного хора, оркестра и трех солистов была написана Орфом в 1937 году на старинные тексты, найденные в Бойренском монастыре. Неизвестный монах в 13 веке оставил для потомков своего рода свидетельства своего времени. Это 25 песен о любви и весне, о вине, жизни и смерти, и о Фортуне, которая, повелевая миром, управляет всеми людскими делами. 
Сам по себе жанр кантаты не предусматривает сценического действия, но автор хотел, чтобы в исполнении участвовала также танцевальная труппа. Вальтер Хаупт пошел еще дальше – его целью стал синтез искусств: музыки, танца, акробатики, актерской игры. К этому необходимо прибавить масштабные декорации и многочисленные пиротехнические эффекты. Это зрелище не должно было оставить равнодушным ни одного зрителя. 
Еще одна идея, которую уже на протяжении множества постановок удается осуществить устроителям – это международное участие в проекте. Музыканты, которым поручена столь важная роль – исполнение кантаты Орфа, выбираются из местных коллективов. В Москве этой чести были удостоены Российский симфонический оркестр под управлением Алексея Плетнева и хор под руководством Льва Канторовича. Артисты, которые исполняют немые роли, приезжают вместе с дирижером.
Все начиналось темным и холодным сентябрьским вечером. Тысячи москвичей, собравшихся на площадке у "Крокус-сити", с нетерпением ждали начала представления. По сценарию Вальтера Хаупта, "Кармина Бурана" предварялась неким вступительным концертом, составленным из фрагментов опер Джузеппе Верди. По словам Хаупта, Верди был одним из любимых композиторов Карла Орфа. Но даже этот факт не помог публике осознать родство между произведениями итальянского композитора и предстоящим зрелищем. А, кроме того, аудиоаппаратура, не рассчитанная на исполнение музыки без какого-либо визуального ряда, не позволила в полной мере насладиться гениальными увертюрами и хорами.
Уже самое начало кантаты было вполне театрально – между зрительскими рядами, держа в руках горящие факелы, проходили  участники представления, одетые в средневековые костюмы – участники хора и артисты труппы. А затем зазвучал известный, наверное, каждому хор, прославляющий власть Фортуны. Ожили декорации, на сцене появились персонажи: рыцари и дамы, монахи и блудницы, ангел и демон.
Действие, разворачивающееся перед зрителем, трудно, а порой и просто невозможно описать. Высокие декорации позволяли параллельно задействовать несколько сценических планов, одновременно на сцене присутствовали реальные персонажи и аллегорические герои, у каждого из которых была своя развернутая партия, что тоже зачастую усложняло восприятие. Стилевая палитра зрелища также была максимально разнообразна: пантомима и элементы классического танца, современная пластика и нарочито- грубая комедия. Создавалось впечатление, что авторы этого проекта попытались воссоздать пышные представления Средневековья с размахом, характерным для 21 века, и, быть может, даже слишком преуспели в этом. Во всяком случае, этот вечер оставил в памяти не яркую, завораживающую своей энергией музыку Орфа, и даже не интересные драматургические находки, а разноцветный хаос образов и пиршество красок. 
Фортуна была благосклонна к своим почитателям. Несмотря на пронизывающий холод и часовую задержку представления, москвичи с интересом следили за представлением. В той или какой-либо иной интерпретации "Кармина Бурана" Карла Орфа – это то произведение, которое никогда не оставит слушателя равнодушным.
Станислава Щукова.
Воспоминания Мадам Нет
В сентябре на Московской книжной выставке издательство АСТ-ПРЕСС представило книгу воспоминаний Екатерины Максимовой "Мадам Нет", которая вызвала большой интерес у публики: одна из самых "закрытых" и неразговорчивых звезд мирового балета впервые так много и искренне рассказывает о своей жизни, семье и близких людях. Издательство сопроводило мемуары уникальной энциклопедией творчества Максимовой, где представлены все ее партии в балетах, роли в фильмах и спектаклях, ее педагоги, ученики, партнеры и т.д (энциклопедию составила автор литературной записи мемуаров Елена Фетисова). Книга иллюстрирована редкими фотографиями, большинство их которых публикуется впервые. Можем обрадовать читателей - вскоре мемуары выдающейся русской балерины появятся на прилавках книжных магазинов. Сегодня "Линия" публикует фрагменты главы "Школа" из книги Екатерины Сергеевны.

…Здание на Неглинной. Здесь раньше находилось Московское хореографическое училище, здесь я сделала первые шаги в балете, здесь все началось. История нашего училища очень давняя: прежде именовавшееся "Императорским", оно тогда объединяло училища Большого и Малого театров, так что будущие драматические артисты и танцовщики занимались вместе... Я еще успела окончить школу в этом старинном здании, хранящем дух театральных традиций прошлого, до того, как наше училище отделили от Большого театра и перевели на Фрунзенскую. В стенах училища прожита длинная, длинная жизнь: было много хорошего, много друзей, которые остались со мной на всю жизнь, много разных историй – и смешных, и грустных, масса детских трагедий и обид, но и первые успехи, и первые победы – я тоже встретила здесь.
Особенности балетного детства
Жизнь изменилась – сразу и навсегда. У нас, в этом балетном мире, иным стало само детство.
Во-первых, оказалось, что у меня теперь совершенно нет времени ни на что! Даже гулянья во дворе прекратились: некогда и не с кем ни побегать, ни поиграть – все дети выходят во двор в воскресенье, а у меня в воскресенье спектакли. Выходной у меня – понедельник, когда другие дети учатся. Да и в обычные дни после уроков – когда гулять, если мы с утра и до ночи заняты? Очень рано, с первого класса ученики нашей школы начинали участвовать в спектаклях Большого театра, иногда по 4-5 раз в неделю. Утром я отправлялась в школу, у нас шли занятия по общеобразовательной программе, потом классика и другие специальные предметы. Когда кончались уроки – начинались репетиции, а после репетиций – спектакли, на которые нас отводили школьные инструктора. Они же сопровождали нас на репетиции в Большой. Если требовались один-два человека из класса, то их просто забирали с занятий. Если в репетициях участвовало много детей, то этот урок переносился на другое время. Тогда существовало две сцены – главная сцена Большого и Филиал (в здании, где сейчас расположен Театр оперетты). Так мы и бегали туда-сюда, потому что спектакли шли одновременно: там опера, тут балет, тут балет, там – опера. В огромном репертуаре учеников школы занимали постоянно, и домашние задания нам зачастую приходилось готовить и на лестницах, и на подоконниках в театре. Иногда устраивались с тетрадками даже за кулисами в антрактах: когда участвовали в первом и третьем актах, то уроки учили во время второго. Как правило, между занятиями в школе и спектаклями не хватало времени, чтобы забежать домой. Хорошо еще, что я жила рядом: можно пешком дойти. Но все-таки приходилось пересекать несколько улиц, а ведь подземных переходов еще не существовало, и милиционеры на каждом углу не стояли, только на больших перекрестках – вот и перебегала улицы, где придется. Так мне приходилось переходить улицу Горького, потом Пушкинскую, Петровку и Неглинную, и хотя количество машин, разъезжавших тогда по улицам, нельзя даже сравнить с нынешним, все же перебегать дороги было опасно. Спектакли начинались и в 19.30, и 20.00, и заканчивались позже, чем сейчас. Часто я уходила на весь день с девяти утра до десяти-одиннадцати вечера, когда мама забирала меня из театра. Но мне так нравилось участвовать в спектаклях! Однажды, вернувшись поздно вечером, уставшая до такой степени, что буквально падала с ног, я, уже засыпая, произнесла: "Мамочка, а ведь правда – только у нас по-настоящему счастливое детство?"... В результате очень жесткого ритма такого "счастливого детства" нарушались прежние дружеские и даже родственные связи. Со своими двоюродными братьями и сестрами я теперь виделась только один-два раза в год – на день рождения и на новогодней елке: постоянное общение постепенно прекратилось. Встречаться более часто теперь удавалось только с людьми, так или иначе связанными со школой. 
Во-вторых, очень рано появилось чувство ответственности: все, что касалось театра, что касалось спектаклей всегда находилось на первом месте, было свято – и так это осталось на всю жизнь. Конечно, я не ставила себе специальной задачи отказаться от чего-то ради балета, но хорошо понимала, что какие-то вещи несочетаемы. Знала – если у меня завтра спектакль, то накануне я не могу пойти в гости. А после репетиций тоже никуда особенно не пойдешь – уже сил нет чем-то еще заниматься. Нельзя сделать модную прическу, остричь волосы (в наше время не существовало удобных современных шиньонов), и за столом постоянно приходилось себя ограничивать. Хорошо еще, что меня, в отличие от многих других балерин, совершенно не волновала проблема отказа от сладостей. К сладкому с детства была равнодушна. Раз в три года, вдруг под настроение могла съесть плитку шоколада (но только молочного), или полкило конфет "Мишка" и все, а потом я еще три года к сладостям не притрагивалась. Но мороженое любила, просто обожала, могла съесть по два больших брикета сразу. За мороженым мы с Таней Попко (моей школьной подружкой) ходили в ЦУМ. Так как целый день проводили в школе, то обедали в школьной столовой, и нам дома давали деньги на обед. А мы всегда где-то на чем-то экономили, чтобы потом пойти за любимым лакомством. Ах, какое в ЦУМе было мороженое! (Сейчас я иногда захожу туда и думаю: "Надо все-таки попробовать – какое оно теперь?" – и каждый раз не решаюсь, боюсь испортить впечатления, оставшиеся в памяти с детства). И есть мороженое обязательно надо было на улице, а не дома из блюдечка – совсем не то удовольствие! Причем, неважно – зима или лето на дворе.… Помню один случай, совершенно дикий: я уже работала в театре, мучилась бесконечными простудами и гайморитами, приходилось регулярно делать проколы гайморовой полости. Мороженое мне категорически запретили! Я ходила на эти проколы, страдала, дня три вытерпела, потом, после очередной процедуры дошла до метро и – пропади все пропадом! – купила себе эскимо. Иду, облизываю мороженое, и вдруг навстречу врач, которая мне только что прокол делала! Она просто дар речи потеряла! Надо закутываться, надо утепляться, ничего холодного ни в коем случае даже в рот не брать: но, нет, я уже больше жить не могла без мороженого!
В-третьих, четкий распорядок дня, дисциплина, конкретные ежедневные обязанности – все это тоже отличало балетное детство от достаточно беззаботных дней других ребят нашего возраста. Но, не могу сказать, что в хореографическом училище я сразу стала пай-девочкой и примерным ребенком – как раз с дисциплиной у меня были нелады. У нас сложилась тогда своя компания: я с Таней Попко и мальчишки младше нас. Таня поступила в училище на год раньше меня, но мы сдружились сразу, и наши добрые отношения сохранились до сих пор. Мы всегда что-то вместе затевали, везде носились, лазали, дрались с другими мальчишками, и все праздники проводили вместе одной компанией. Вечно я ходила в синяках, царапинах, то с рукой, то с ногой зашибленной, постоянно попадала в какие-то истории. Например, как-то раз собрались пойти в кино. А денег нет, и мамы дома нет, и ключей от квартиры нет. Ну, я, недолго думая, полезла на пятый этаж по водосточной трубе – и к нам в окно. Деньги на кино взяла и также назад вылезла. И не боялась тогда совсем. Правда, не всегда такие бездумные приключения хорошо заканчивались: лет в пятнадцать на Черном море полезла купаться в большую волну, этой волной меня ударило и так пришибло, что я стала тонуть. Хорошо, люди на пляже увидели и меня вытащили. С тех пор боюсь волн. Когда море спокойное – я плаваю и заплываю далеко, но как только вижу волны – все, к воде ни за что не подойду!
Но, наверное, одно из самых главных отличий балетного детства, которое я осознала не сразу, а только через много лет, – это довольно жесткая предопределенность. Выбор сделан в девять лет – раз и навсегда. В то время, когда другие юноши и девушки в семнадцать-восемнадцать лет только задумываются, кем быть, какую профессию избрать, мы – уже профессиональные артисты, мы все выбрали давно. Мы не можем, как они, попробовать одно, другое дело, потом отказаться, найти что-то более привлекательное, интересное или даже просто менее тяжелое. Нас уже "засосало", сцена ведь "засасывает", действует отравляюще. А ведь часто бывает, что отказываться от сцены, от своего выбора приходится против воли: сколько помню случаев, когда прямо с первого класса растили юных прима-балерин, дарования казались необыкновенные! И вдруг в пятнадцать-шестнадцать лет что-то происходило, и ничего не оставалось от этих ярких дарований – и "физика" (физическое строение тела) резко менялась, и взрослели по-разному, и актерская выразительность не проявлялась. Когда так разрушались все надежды – это оказывалось настоящей, недетской трагедией.
Конечно, было и общее в нашем детстве: в одной стране все-таки жили. Например, "блатных" детей в МХУ набирали и тогда, но не так, как сейчас. До коммерческих классов из профнепригодных детей еще не додумались. Дети именитых родителей из артистического мира попадали в школу по блату – но не дети начальников или состоятельных господ, купивших место своему ребенку. Правда, ходили легенды, что училась у нас то ли дочка, то ли внучка какого-то "большого человека", и что ее привозили на машине – все это обсуждалось, но сама я ее не видела, не знаю. Однако помню: когда мы сдавали вступительные экзамены, сколько-то человек приняли, а потом, когда осенью пришли в первый класс – у нас вдруг появилось несколько ребят, которых на экзаменах никто вообще даже не видел. И в итоге – все они отсеялись в течение учебного процесса! Все равно потом у них не получалось. Здесь ведь один критерий – талант и способности. Без этого в искусстве делать нечего! И сейчас я знаю примеры, когда принимают бездарных детей из-за того, что их родители занимают высокие посты, или хорошо оплачивают ребенку место в школе. Потом их даже устраивают в балетную труппу Большого театра. Но это не делает чести их родителям и не приносит счастья детям. Они становятся несчастными, ущербными людьми с дикими комплексами. Потому что от больших денег или от высокого положения родителей ни таланта, ни способностей их отпрыскам не прибавляется.
В октябрята, в пионеры, в комсомол нас тоже принимали, существовали в хореографическом училище и пионерские отряды, и комсомольская организация. Правда, металлолом, макулатуру, кажется, не собирали, не помню. Каких-то сборов отрядов – тоже не припоминаю, да и никакой художественной самодеятельностью в учебном году никто не занимался. Мне самой никогда пионерских-комсомольских поручений не давали, никакими общественными нагрузками не обременяли. От училища мы ездили в летний пионерский лагерь на Истре – вот там проводились какие-то бесконечные спортивные игры; и концерты мы там устраивали, и спектакли ставили самодеятельные.
Летом балетом не занимались, но, пока театр работал и шли спектакли (каникулы в школе начинались раньше, чем заканчивался театральный сезон), участников этих спектаклей возили в театр из лагеря на маленьком автобусе-драндулетике, а ночью привозили обратно. Вечная проблема балетных артистов – вхождение в форму – перед нами тогда не стояла, но, естественно, когда мы возвращались с каникул, учителя знали, что за лето ребята расслабились, и первые уроки проводили с меньшей нагрузкой.
Но, в остальном, порядки в училище царили строгие, сейчас подобное даже представить трудно. Например, была у нас педагог Кожухова: в выпускных (!) классах она приходила с мокрым платком на танцы на школьные вечера и если видела, что какая-то из девочек немного подкрасила реснички, губы – на глазах у мальчиков размазывала мокрым платком косметику по ее лицу. Вот был ужас!
И краситься запрещалось, и наряжаться тоже не очень-то удавалось. Еще когда я училась в обычной школе, носила форму: коричневое платье, черный фартук, по праздникам – белый фартук. В хореографическом училище для занятий полагалась другая форма, а эту я донашивала как обычное платье. На занятия в класс одевались сарафанчики – две лямочки и юбочка (их каждый год шила для меня мама). В старших классах – хитоны (тоже мамина работа). Но многие девочки заказывали форму у портних. В школе никакую "спецодежду" для занятий не выдавали, только балетными туфлями обеспечивали с самого первого класса. Серьезную профессиональную проблему представляли чулки. Колготок еще просто не существовало. Современное удобное эластичное балетное трико появилось много позже. Помню, самые первые трико мы привозили, когда уже стали ездить за границу. Тогда же носили простые, хлопчатобумажные; они вечно сползали, и приходилось применять совершенно дикую систему креплений: пояс, к которому привязывали резинки и туда вставляли медные пятаки для противовеса. Надевали эти трико, натягивали и несколько раз завязывали: натягивали очень сильно, чтобы они на коленках не морщились, а в результате на боках оставались стертые места, синяки от пятачков. Другого способа тогда не изобрели – все балерины Большого театра так танцевали. Поскольку шелковые трико стоили безумно дорого, то их одевали только на сцену, а занимались в хлопчатобумажных.
Первые фильдеперсовые чулки, я помню, мама мне купила лет в шестнадцать. Стоял очень теплый май, мама сшила мне нарядное платье, я летела на свидание в моих первых тонких фильдеперсовых чулках. Бежала, поскользнулась, упала, разбила себе колено и – самое страшное – порвала новые чулки! Какие горькие полились слезы, как я жутко расстроилась, и на свидание с дырищей на чулках уже не пошла.
…Мои школьные друзья постоянно бывали у нас, мама всех знала и все они, весь класс, стали для нее как свои дети. Даже теперь, когда она встречает кого-то из них – Женю Валукина, Юру Папко, Таню, они до сих пор так и зовут ее: "Наша мама, наша общая мама". Когда девчонки приходили к нам домой, они всегда просили маму показать им ее подъем – как эталон, потому что у мамы очень красивые ноги и просто колоссальный подъем, хотя она никогда балетом не занималась. Иногда ребята просто прибегали к нам уроки учить, и я просила: "Мам, эта учительница так наобъясняла – мы ничего не поняли, помоги нам!". Объяснять, в основном, приходилось физику-математику. Это превратилось в кошмар моей жизни! Правда, у нас преподавал очень хороший физик. Когда я ныла, что физику не люблю и ничего в ней не понимаю, он искренне огорчался: "Значит, я плохой учитель, если не могу привить вам любовь к своему предмету". Я нахально отвечала: "Что ж, прививайте!" И такие диалоги периодически повторялись: "Ну как, вам еще не понравилось?" – "Нет, не нравится мне ваша физика!"... В общем, учителя физики, химии, математики мучились со мной, а я мучилась с их предметами. И вот забавная ситуация – звонят мне недавно с математической кафедры МГУ: "Мы хотим Вас пригласить прочитать у нас лекцию". Я и математика – это настолько несовместимо, я так растерялась, что в таком ошарашенном состоянии согласилась прийти. Конечно, никакой лекции (и уж точно – математической лекции!) я там не читала: просто мы поговорили, я ответила на вопросы, но меня не покидало ощущение некой ироничной странности происходящего – университетская кафедра, на доске математические формулы, и я на этом фоне!
Особая история приключилась с уроками французского языка. Тут надо вспомнить о моей бабушке, которая великолепно владела французским, давала частные уроки, и я, можно сказать, на этих уроках выросла – понимала, помнила многие слова, могла читать. Елена Яковлевна, наш преподаватель по французскому, хорошо знала бабушку, и пока я училась в школе, она меня никогда не вызывала, только иногда спрашивала что-то примитивное, например: "Скажи, какой сегодня день" – и просто ставила пятерку. "Ну что же я буду внучку Натальи Константиновны спрашивать по-французски?!" – искренне недоумевала она. Так продолжалось все время. Потом Мамуся умерла, а я на протяжении школьной жизни напрочь забыла, что такое французский язык! Знала, что учить ничего не надо, что автоматически получу свою "пятерку"...
А на уроках истории я откровенно скучала, потому что в те времена ее преподавали не как историю, а, скорее, как обществоведение, где нам объясняли, что все богатые – плохие, все бедные – хорошие, все дворяне – враги народа и т.д. Ну, а раз скучно, то я особенно и не утруждала себя учебой.
Надо признать, что учителя со мной натерпелись – характер у меня был отвратительный. Как-то раз получила двойку по поведению – вела себя просто ужасно: и на занятия опаздывала, и замечаний не слушала, и вообще вытворяла, что хотела. Меня даже из школы выгоняли, то ли в третьем, то ли в четвертом классе – и правильно делали! Сидела я на математике на задней парте, болтала, учительница говорит: "Дай дневник, двойку поставлю за плохое поведение!" Я – как сидела – так ей дневник и швырнула: "Ставьте!" Меня исключили из школы. Чтобы приняли обратно, надо было прийти попросить прощения. Я, конечно, уперлась: "Не буду!" Мама недели через две все-таки притащила меня к заведующему учебной частью. Тот спрашивает: "Катя, скажи, зачем ты пришла?" Я стою, молчу. "Ну, ты же пришла попросить прощения?" Стою, молчу. Он говорит: "Ладно, будем считать, что попросила"... Нет, у меня был ужасный характер! 

“My fair lady" на Басманной

С первого ноября в Москве станет одной прекрасной леди больше. В музыкальном театре "На Басманной" под руководством заслуженной артистки России Жанны Тертерян готовится премьера мюзикла Ф.Лоу "My fair lady" ("Моя прекрасная леди"). Для открытия третьего театрального сезона и празднования 30-летия творческой деятельности своего художественного руководителя труппа обратилась к символичному сюжету. 
У каждого театра есть свой миф о рождении. Рождение театра "На Басманной" – это отчасти измененный миф о Пигмалионе и Галатее, или история о том, как ученица профессора Б.А.Покровского, в прошлом пианистка и актриса, педагог ГИТИСа, и в настоящем – режиссер, создала свой театр. Первоначально труппа состояла из гитисовского курса, чуть позднее его "разбавили" выпускники Петербургской, Саратовской консерваторий, института Современного искусства, Щепкинского училища. Некоторые, проработав сезон, упорхнули в "Норд-Ост", театр оперетты, а кто и за рубеж, благо получили за это время прекрасную школу. 
"На Басманной" – театр, где молодым актерам помогают развить вокальные данные, а вокалистов учат актерскому мастерству. Здесь им представляется возможность "освоиться" в таком первоклассном репертуаре, как "Фиалка Монмартра" И.Кальмана, "Ночь наваждений" Г.Доницетти, "Снегурочка" и "Сказка о царе Салтане" Н.А.Римского-Корсакова, в мюзиклах: по комедии А.Н.Островского "Доходное место", по повести Пушкина "Барышня крестьянка", по водевилям А.П.Чехова, а теперь и в классической истории Фредерика Лоу. В оригинальной постановке и сценарии Жанны Тертерян по пьесе Б.Шоу история Пигмалиона и Галатеи вполне традиционна, и вместе с тем  предстает достаточно актуальной. Превозмогая неистовое сопротивление, молодой профессор, этот "совершенный" мужчина, страстно пополняет арсенал современной "чумички" всеми возможными искусствами, включая бокс, искусство бельканто и мастерство красноречия. Подтекст или неповторимый пластический язык с элементами эротики и юмора возникает в спектакле благодаря искусству балетмейстера-постановщика, лауреата премии "Золотая маска", профессора Геннадия Абрамова. 
Как и во всяком настоящем мюзикле, значительная роль в создании "Моей прекрасной леди" отведена танцу. И сотрудничество коллектива с одним из мэтров современной хореографии обещает интереснейший результат. Тем более, что Геннадий Абрамов, почти полностью посвятивший себя научной и преподавательской деятельности, принял участие в театральном проекте впервые за несколько лет. Спектакль готовят одновременно два состава, и первоначально на сцену выйдут выпускники РАТИ: Павел Бадрах в роли Пикеринга, Светлана Арефьева в роли Элизы, профессором Хиггинсом выступит воспитанник Щепкинского училища Дмитрий Миллер. "Чем ближе к премьере, – сказала Жанна Тертерян, – тем глубже в истории театра прорастает сюжет "Пигмалиона"". А пока что "На Басманной" обживают огромное – в полсцены – яйцо с поразительным механизмом, приводящим в движение декорации Игоря Капитанова. 
Сначала было яйцо: так начинается рождение "Моей прекрасной леди" "На Басманной". 

Светлана Потемкина.
Давид Плоткин
Ушел из жизни балетмейстер Давид Плоткин. Не народный, не заслуженный артист, а просто разносторонне талантливый и, вдобавок, очень хороший человек. 
Об этом говорили все присутствовавшие на его панихиде, состоявшейся в овальном зале ЦДРИ. А собралось там немало представителей самых разных жанров искусства: эстрады, цирка, оперетты, цыганских ансамблей и детских танцевальных коллективов. Они вспоминали прекрасные постановки созданные для них Плоткиным, а такие добрые черты его характера – то, как он помогал товарищам.
Жизнь его не слишком баловала, подчас нанося незаслуженные обиды; помимо всего прочего, Давида Плоткина почему-то не утвердили на звание заслуженного деятеля искусств, хотя он этого, бесспорно, заслуживал. О том свидетельствует множество отличных номеров, поставленных им в ту пору, когда на нашей эстраде выступали ярко индивидуальные танцоры. Плоткин умел выявить их индивидуальности и наиболее выгодно преподнести публике.
Его фантазии хватало и для создания таких зрелищных представлений как конная пантомима "Гусарская история" в цирке на  Воробьевых горах, спектакль "Русские женщины" для Валентины Толкуновой. Совсем неспроста, когда приближалась юбилейная дата кого-либо из звезд театра оперетты, его приглашали помочь.
А сколько хорошего он создал для ребятишек! Это и его многочисленные "Елки", в том числе, в Кремлевском Дворце съездов и Лужниках.
Из последних работ – постановки для ансамбля "Юный Москвич", удовольствие от которых получают не только зрители, но и сами юные исполнители.
Можнo продолжать перечисление талантливых постановок, благодаря которым имя Давида Плоткина заняло прочное место не только в памяти и сердцах работавших с ним артистов, но и в истории нашего искусства. 
Хочется выразить уважение семье Додика: брату Михаилу, горько его оплакивающему, верной жене Валентине, всегда, вплоть до последних минут бывшей с ним рядом, его заботливому сыну Леониду, приложившему немало усилий чтобы спасти отца.
Наталия Шереметьевская.

 

главная