Разделы:
Адрес редакции:
129110, Москва, Проспект Мира, дом52/1. 
Тел./факс: (095) 288-2401 
Тел.: (095) 284-3351
This site best viewed with I.E. 5.0 or higher, 1024/768 resolution.
(C) Copyright by Ballet Magazine, 2000. 
Design by L.i.D.

Линия - 2003 
ЛИНИЯ. Журнал «БАЛЕТ» в газетном формате.
№4/2003
Лебединый стан
Новости балета 
Память о Джульетте
Елизавета Тиме: балетные страницы биографии
Пети в переводе на Петипа
Ведьмы прилетели…
Ролан Пети: «Моя жизнь – создание балетов»
«В ожидании Годо» – надежды и разочарования
Степ по-ирландски
Русский балетный тур в тональности c-dur
Гришко воплощает  Мечту
Звездный Пушкин 
Памяти Т.А.Дзюба
Лебединый стан

Московский академический Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко отметил юбилей замечательного спектакля – балета «Лебединое озеро» в постановке Владимира Бурмейстера. С момента премьеры, состоявшейся весной 1953 года, прошло ровно полвека.
Готовясь к постановке, Владимир Бурмейстер вместе с композитором Виссарионом Шебалиным изучали в Доме-музее Чайковского в Клину авторскую партитуру Чайковского, стремились постигнуть замысел композитора. В ходе этой работы были раскрыты многие сделанные ранее купюры, а некоторые музыкальные фрагменты «покинули» традиционные места и оказались там, где их намеревался поместить Чайковский (так, например, в первый акт вернулось скрипичное соло, перенесенное в свое время в третий акт). Результатом напряженной работы стал спектакль ясный и логичный, выстроенный поистине мастерской рукой.
Сейчас уже трудно представить себе, какие сложности пришлось преодолевать хореографу, решившемуся представить на суд зрителей обновленное «Лебединое озеро». Государственная комиссия долго решала, имеет ли право театр на свое прочтение классического балета – ведь существовал канонический спектакль Большого театра.
А затем, когда разрешение было получено, началась триумфальная история спектакля, собирающего постоянные аншлаги в Москве и побывавшего с гастролями на всех континентах и во всех мировых столицах. Премьеру «Лебединого озера» приветствовали на страницах газет Галина Уланова, Марина Семенова, Ольга Лепешинская, Леонид Лавровский.
Столь же эмоциональной оставалась реакция на спектакль и многие годы спустя: «Это не привычное условное «Лебединое озеро». Это – животрепещущее театральное зрелище, лед и пламень», – писала критик «Нью-Йорк Таймс» Анна Киссельгоф, увидев спектакль во время американских гастролей 1998 года.
В юбилейном спектакле 17 марта блистали ведущие солисты театра: народная артистка России Татьяна Чернобровкина (Одетта-Одиллия), заслуженный артист России Дмитрий Забабурин (Принц), заслуженная артистка России Светлана Цой (Владетельная принцесса), Вячеслав Бучковский (Шут). Вдохновенно звучал оркестр под управлением заслуженного деятеля искусств России Георгия Жемчужина.
Отдельно хочется рассказать об исполнителе роли Ротбарта, заслуженном артисте России Аркадии Николаеве. В 1953 году, во время премьеры, он выходил на сцену в числе учеников хореографического училища. Затем стал одним из лучших исполнителей роли принца Зигфрида, был партнером легендарной Виолетты Бовт. Сейчас Аркадий Николаев педагог балетной труппы – точно так же, как и многие другие замечательные мастера, которые блистали в «Лебедином озере» (Маргарита Дроздова, Вадим Тедеев, Галина и Михаил Крапивины, Людмила Шипулина). На финальный поклон педагоги вышли вместе со своими учениками.
Свидетелями юбилейного спектакля стали не только полторы тысячи зрителей, как всегда до отказа заполнившие зал театра, но и телезрители по всей России: прямую трансляцию со спектакля вел телеканал «Культура».

Александр Дмитриев

Новости балета 
В марте этого года Борис Эйфман в очередной раз выступил в Борис ЭйфманАмерике: его ежегодный контракт в Нью-Йорке подразумевает ежегодные гастроли с новым спектаклем. На этот раз труппа из Петербурга предложила за океаном не русские страсти нараспашку («Красная Жизель» или «Братья Карамазовы») и не биографии великих европейцев в танце («Мольер»). Последний балет Эйфмана «Кто есть кто?» сочинен по мотивам американской действительности, хотя это и не означает, что автор отказался от любимых им тем – эмиграции творцов из России на Запад или последствий революции 1917 года. Действие спектакля на музыку Дюка Эллингтона происходит в двадцатые годы, а главные герои – безработные балетные артисты русского происхождения. Сюжет заимствован из фильма «В джазе только девушки» с переложением на джаз-балет.



 Сразу после 55-летия Михаил Барышников объявил о своем новом проекте. В 2004 году танцовщик, собирающийся заканчивать исполнительскую карьеру, откроет центр танца «Baryshnikov Center for Dance». Под него отведено три этажа в новом театральном комплексе Нью-Йорка. В состав центра войдут творческие студии, мастерские и зрительный зал на 300 мест. Барышников хочет покровительствовать не только танцу и балету: по его замыслу, в новом доме начнут творить и режиссеры драматического театра, и кинорежиссеры, и фотографы. Задача центра – стимулировать молодые таланты в разных областях искусства путем их свободных творческих встреч с уже известными и состоявшимися мастерами. Организуется творческий совет, в состав которого войдут знаменитый мастер испанского кино Педро Альмодовар и американская писательница, один из теоретиков авангардного искусства двадцатого столетия Сьюзен Зонтаг. 


Москву посетил известный кинорежиссер Карлос Саура. Он автор 35 фильмов, но в нашей стране знаменит как создатель фильмов-балетов, воспевающих фламенко – «Кармен», «Колдовская любовь», «Кровавая свадьба». Выяснилось, что автор поэтических кинополотен о танце, созданных с помощью танца, много лет увлекается фотографией. И в Россию он приехал, чтобы открыть свою фотовыставку в Институте Сервантеса. В числе экспонатов – фотопортреты знаменитых испанских танцовщиков Антонио Гадеса, Кристины Ойос и многих других. 
Отвечая на многочисленные вопросы журналистов, сеньор Саура рассказал, в частности, о своем фильме «Танго», основанном не только на знаменитом танце, но и на реальных политических событиях в Аргентине времен военной диктатуры. Последний проект Сауры – картина «Саломея», фламенко-версия новозаветной истории об Иоанне Крестителе. В фильме использована древняя музыка сефардов – евреев Средиземноморья и Северной Африки. 


В Великобритании, в маленьком городке Альдебург, прошел всемирный съезд руководителей балетных трупп. Такое собрание худруков не имеет аналогов и прецедентов в мире. В съезде участвовали двадцать пять директоров танцевальных компаний, среди которых Американский театр балета, Национальный балет Канады, Датский и Шведский Королевские балеты, Ковент-Гарден, Шотландская, Бостонская, Штутгартская и Баварская труппы, Балет Австралии, Финский, Норвежский и Голландский национальные балеты. Россию представлял художественный руководитель балета Большого театра Борис Акимов. 
Директора обсудили общие для всех наболевшие проблемы стационарных репертуарных театров: недостаток талантливых молодых хореографов, уровень профессионального мастерства, соотношение классики и современной хореографии в афише театров, трудности с пополнением рядов танцовщиков-мужчин, проблему глобализма в балете и унификацию мирового балетного репертуара. Сильные эмоции вызвал разговор о правах самих участников съезда и балетных директоров вообще: по мнению совещавшихся, у них зачастую нет права на риск в формировании репертуара, что отрицательно влияет на уровень балета во всем мире.


В Театральном музее имени Бахрушина прошли вечера памяти двух великих танцовщиков двадцатого века – Рудольфа Нуреева и Хорхе Донна. С помощью общества «Друзья Большого балета» посетители вечеров смогли вспомнить танец артиста из Кировского театра, покорившего мир, и искусство аргентинца с русскими корнями, раскрывшего свой талант в труппе Мориса Бежара. Показанные редкие видеозаписи из частных собраний дали возможность увидеть малоизвестные у нас моменты творческой биографии артистов. 
Вечер памяти Нуреева был организован в связи с десятилетием со дня его смерти. Чтобы рассказать о своих выступлениях с тогда еще начинавшим карьеру Рудольфом, из Петербурга на один день специально приехала Нинель Кургапкина, бывшая прима-балерина Кировского театра и партнерша Нуреева. О знакомстве с танцовщиком вспоминал Андрис Лиепа, своими соображениями поделился критик Вадим Гаевский. Рудольф Нуреев
О Хорхе Донне вспоминали Екатерина Максимова и Владимир Васильев, которые вместе с ним выступали в труппе Бежара «Балет 20 века». Балерина рассказала о Донне-партнере, Васильев отметил неповторимые особенности личности Донна-человека и танцовщика. А критик Александр Фирер напомнил зрителям о последних российских гастролях Хорхе Донна, когда тот привез в Москву спектакль о Вацлаве Нижинском.
Майя Крылова 

Память о Джульетте
Вечер, посвященный пятой годовщине со дня смерти великой балерины Галины Сергеевны Улановой, организованный Фондом Улановой, прошел на сцене театра Новая Опера. Странно и необъяснимо, почему Большой театр России, славу которого Уланова составляла многие годы, решительно разорвал отношения как с Фондом, так и с музеем-квартирой Улановой. Похоже, амбиции чиновников оказались сильнее здравого смысла и человеческой честности. Но эти обстоятельства вынесем за скобки, поскольку вечер состоялся вопреки воле недоброжелателей.Галина Уланова - Джульетта
Постановщики Владимир Васильев и Евгений Колобов приложили все усилия, чтобы вечер Улановой отличался от привычных гала-концертов. Они попытались принести на сцену единство действия и постановочной идеи, и в чем-то это безусловно удалось. Оркестр, сидящий посередине сцены, разделенной на три разноуровневых площадки, звучал безупречно, как и подобает оркестру солидного оперного театра. Под управлением Валерия Кривцова даже хрестоматийные фрагменты из «Лебединого озера» и «Спящей красавицы» приобрели чистоту и свежесть. А уж когда за пульт встал в финале сам маэстро Колобов, пробы исполнить просветленный фрагмент из «Сотворения мира» Андрея Петрова, душа как-то окончательно распрямилась и ощутила умиротворение. 
Концерт, собравший учеников Улановой и тех, кто просто принес свой дар ее памяти, собрал на сцене солистов Большого театра, Литовской национальной оперы, Музыкального театра Станиславского, Имперского русского балета Гедиминаса Таранды. Построенный преимущественно из репертуара Галины Улановой, вечер продемонстрировал современный аспект в интерпретации признанной классики.
В фрагменте из «Лебединого озера» вышла Нина Семизорова, одна из самых известных учениц Улановой, с Марком Перетокиным. Благородство каждого жеста и мастерство исполнения заставили вспомнить лучшие годы московской классической школы. На этом более чем достойном фоне невыигрышно смотрелись сцена из «Спящей красавицы» в исполнении труппы Имперского русского балета и фрагмент из второго акта «Жизели» в исполнении солистов Мариинского театра Дарьи Павленко и Леонида Сарафанова. К сожалению, более достойной Жизели в этот вечер в Москве не нашлось ни в Большом театре, ни в театре Станиславского. К тому же неудачное покрытие создавало для многих исполнителей проблемы с вращениями и приземлениями. Марианна Рыжкина и Дмитрий Гуданов в «Классическом па-де-де» Обера демонстрировали легкость и виртуозность в сочетании с современной стильностью, но даже их вращения пострадали от скользкого пола.
Вечер пошел по нарастающей в тот момент, когда на сцене появился Нарцисс Геннадия Янина. Этот номер Касьяна Голейзовского в свое время передал танцовщику Владимир Васильев, первый исполнитель Нарцисса, и правильно сделал: исполнение Геннадия Янина по точности нюансов, отношению к мельчайшим деталям и повышенному вниманию к сложностям, насыщающим миниатюру, чрезвычайно близко к оригиналу. Артистизм молодого танцовщика позволяет ему внести собственные краски в законченный хореографический образ: этот Нарцисс – трогательный и меланхоличный юноша, чистое и непосредственное дитя природы. Ему чуждо высокомерие и тщеславие, его влюбленность в собственное отражение – фатальна. И гибель этого дикого и очаровательного существа становится неизбежной.
Драматизм «Нарцисса» был тонко подхвачен и блестяще продолжен Ниной Ананиашвили в «Умирающем лебеде». Миниатюра Фокина, в которой блистала великая Уланова, прозвучала реквиемом памяти балерины. Трагический порыв, заставляющий Лебедя в последний миг жизни бороться, был воплощен балериной как суть судьбы артиста. Выразительные, гибкие руки, кантилена движения, трепет, пронизывающий тело, – «Лебедь» Нины Ананиашвили был незабываем. 
Легендарная улановская роль – Джульетта – в этот вечер досталась Эгле Шпокайте, балерине своеобразной и современной. Литовская Национальная Опера показала подробный коллаж из спектакля «Ромео и Джульетта» в хореографии Владимира Васильева. Этой Джульетте досталось жить в эпоху разорванных связей времен и народов. Каждый раз «Ромео и Джульетта» поражает своей актуальностью. Вот и опять, благодаря светлому и одухотворенному исполнению литовской балерины, на сцене зазвучала тема ценности человеческой личности, ее чувств и поступков. И благодаря напряженной и величественной музыке Прокофьева вновь вспомнился легендарный бег улановской Джульетты – самый потрясающий эпизод из истории балета ХХ века.

Наталия Колесова

Елизавета Тиме: балетные страницы биографии

Весной 1996 года, незадолго до своей смерти, Галина Уланова приезжала в Петербург, побывала в Мариинском театре, где провела репетицию с молодой исполнительницей партии Джульетты, а потом присутствовала на спектакле «Ромео и Джульетта». Она посетила и Литераторские мостки Волкова кладбища, где похоронены А.Я.Ваганова, педагог Улановой, и К.М.Сергеев (дуэт Уланова – Сергеев остался в истории советского балетного театра), принесла цветы на могилу Елизаветы Ивановны Тиме. В тот день великая молчальница, по рассказам сопровождавших ее лиц, была необычайно разговорчива: тепло и с благодарностью вспоминала время общения с Тиме, ее советы и уроки, данные когда-то молодой начинающей танцовщице.
Елизавета Ивановна Тиме навсегда останется в числе корифеев Театра драмы им. Пушкина. Она – баронесса Штраль в знаменитом мейерхольдовском «Маскараде», Настасья Филипповна в «Идиоте», Наталья Дмитриевна в «Горе от ума» – не имела прямого отношения к балету, не училась в хореографическом училище. Но с юных лет была страстной балетоманкой, не пропускала ни одной балетной премьеры, восхищалась танцем П.Леньяни, шикала на спектаклях М.Кшесинской. В молодости Тиме выступала с танцевальными номерами в любительских концертах, а в 1908 году ее пригласил Михаил Фокин на партию Клеопатры в балете «Египетские ночи», который он ставил на Мариинской сцене. Партия Клеопатры была пантомимическая, без танцев, и, как считал Фокин, именно драматическая, а не балетная артистка могла передать завораживающую властность царицы, ее манящую женскую страсть. 
Тиме запомнила разговоры с Фокиным, нередко рассказывала о его репетициях, на которых рядом с ней танцевали Анна Павлова, сам постановщик, вспоминала спектакль, чуть было не сорвавшийся из-за ее злосчастного флюса. (Год спустя этот спектакль, но без Тиме, а с Идой Рубинштейн – Клеопатрой, увидели в Париже, во время русского сезона Сергея Дягилева, ставшего сенсацией французской столицы). Позже Тиме вернулась к танцам, но уже в опереттах и водевилях: она обладала хорошим голосом, была музыкальной и грациозной, любила легкий жанр и пользовалась большим успехом. Одну из фотографий, запечатлевшую ее в роли Лизы в водевиле «Лев Гурыч Синичкин», она как-то послала своей последней балетной протеже Людмиле Сафроновой. На обороте надпись – свидетельство «причастности» Тиме к хореографическому искусству: «Посылаю для развлечения мою карточку с Кондратом Яковлевым в водевиле, где мы не только говорили, но и пели и даже, как видите, танцевали!» Елизавета Тиме
В 1930-е годы любительские танцы, водевили и оперетты отошли для актрисы в прошлое, но Тиме, как и в молодые годы, оставалась балетоманкой, присутствовала на премьерах, концертах и выпускных экзаменах в Хореографическом училище: ей нравилось угадывать в робких ученицах будущие таланты. Так, зоркий глаз опытной актрисы сразу выделил среди молодых танцовщиц, учениц Вагановой, Галину Уланову – она стала первой, и самой знаменитой подопечной Елизаветы Ивановны. В 1930-е годы Тиме и ее муж Николай Качалов превратились в постоянных зрителей спектаклей с участием Улановой. Молодая танцовщица, в свою очередь, стала нередкой гостьей в доме Тиме – Качаловых, где часто собирались актеры, коллеги по театру, писатели, художники. Здесь обменивались последними новостями из мира искусства, спорили о новых постановках и книгах, читали стихи.
В те годы Уланова готовила две партии – Марии в «Бахчисарайском фонтане» и Корали в «Утраченных иллюзиях». Тиме деликатно, ненавязчиво помогала ей и партнеру по обоим спектаклям К.М.Сергееву: знакомила с интересными людьми, подбирала нужную литературу. Присутствуя на репетициях, она мысленно представляла себе как бы сыграла Марию или Корали драматическая актриса. Потом, разбирая с Улановой эти партии дома, иногда перед зеркалом, решительно советовала убирать трафаретную балетную улыбку и условные балетные жесты, стремилась драматизировать балетную пластику, найти выразительный жест, наполнить движения живым чувством. Тиме с удовлетворением прочитала в рецензии И.Соллертинского на премьерный спектакль «Бахчисарайский фонтан» о том, что «здесь первое место бесспорно должно быть отведено Г.Улановой, артистке первоклассного лирического диапазона, для которой техника давно уже перестала быть самоцелью. Любая линия, любой арабеск ее хореографической роли действительно полны драматической экспрессии» (И.Соллертинский. Статьи о балете. Л., 1973).
Тиме внесла ощутимую лепту не только в рождение улановских Марии, а потом и Корали, но и в формирование личности балерины, ставшей гордостью мирового театра. Само общение с такой блестящей женщиной и актрисой, как Тиме, пребывание в атмосфере ее подлинно интеллигентного дома помогла молодой танцовщице преодолеть замкнутость балетного мира, а главное – поверить в свой талант, укрепиться в своем призвании. У Галины Улановой, как говорили, были сложные отношения с ее педагогом А.Я.Вагановой: она оказалась меж двух огней – между двумя ее любимыми ученицами М.Семеновой и Н.Дудинской. И вообще, как в училище, так и в театре существовал культ высокотехничного академического танца, воплощенный в искусстве О.Иордан, Ф.Балабиной, той же Н.Дудинской. В этом Уланова не всегда могла соперничать с ними. Да и критики особого внимания к танцовщице не проявляли. Ее первой Жизели была посвящена лишь одна фраза в рецензии на спектакль: «Образ Жизели артистке Улановой несомненно удался» (Н.Шувалов. «Жизель». Возобновление в Театре оперы и балета // Красная газета, веч. вып. 1932. 16 марта). Исключение составлял проницательный И.Соллертинский…
На фотографии, подаренной Тиме, Уланова написала: «Взыскательному, чуткому художнику – моей «творческой совести» – научившей меня понимать главное в актерском мастерстве балета». Балерина, не склонная к банальной комплиментарности, обдуманно и серьезно сформулировала то, что значила для нее Тиме. Быть может, благодаря Тиме и ее окружению Уланова сохранила обаяние своей индивидуальности, какую-то тревожащую странность и раскованную пластику, что выделяло ее из сонма советских балерин.
После отъезда Улановой в Москву Тиме все реже ходила в бывший Мариинский театр, хотя, как и раньше, не пропускала выпускных концертов училища, радовалась появлению молодых талантливых танцовщиц. Так, она в нужный момент поддержала Нину Тимофееву, которая через год после выпуска 1953 года дебютировала в «Лебедином озере», опубликовав небольшой отклик на это событие в газете «Советская культура». Тиме считала, что молодая танцовщица обещает в будущем стать незаурядной балериной (что и сбылось, но уже в Москве, в Большом театре).
В 1950-60-е годы Тиме чаще можно было встретить в зрительном зале Малого оперного театра и непременно – на спектаклях Людмилы Сафроновой, которая стала ее последней подопечной в балете. Эту танцовщицу с выразительным неординарным лицом, с хорошими природными данными Тиме заприметила в выпуске 1947 года, богатом талантами: вместе с Сафроновой в том классе Вагановой выпускались Ольга Моисеева, Нинель Кургапкина, Галина Пирожная. Сафронову, так как она была из семьи репрессированных, отправили в Саратовский театр, где она и провела почти три сезона. Вернувшись в Ленинград, в Малый оперный театр, она только-только входила в репертуар, когда получила приглашение в дом Тиме: для молодой артистки это было, по ее словам, «событие необыкновенное». Как и в свое время для Улановой, Елизавета Ивановна стала старшим другом, советчиком и консультантом.
Сафронова часто приходила в дом на улице Восстания, иногда – на какие-то большие праздники, но чаще – для встречи и беседы с Тиме: сидя с ногами на диване, они обсуждали недавно прошедший спектакль, строго разбирая его, оценивая, что получилось, а что – нет. Когда Тиме не могла увидеться с Сафроновой сразу после спектакля, то обязательно звонила ей по телефону или посылала письмо в изящном конверте, предупреждая: «Ни в письменной форме, ни по телефону не получится то, что хочется. Надо повидаться и, не торопясь, тихонько все разобрать и пережить». На выступление Сафроновой в «Пахите» Елизавета Ивановна откликнулась восторженным письмом: «Дорогая, чудесная, любимая балерина! Если бы Вы знали, как мне понравилась Ваша Пахита и весь спектакль, который Вы дали мне возможность посмотреть! Сколько раз я Вам звонила, чтобы поблагодарить и поделиться впечатлениями… но безуспешно. Ваш телефон не отвечал».
После творческого вечера Сафроновой 2 мая 1966 года Тиме вошла в уборную с возгласом: «Кто Вы, балерина или актриса?» и позже почти также озаглавила свой небольшой отклик на этот концерт, напечатанный в газете «За советское искусство». Сафронова действительно с успехом танцевала как балетную классику, так и драмбалеты, которые составляли заметную часть репертуара Малого оперного театра в те годы. И именно в драмбалетах Тиме умела многое подсказать танцовщице – эмоциональное состояние и походку изгнанной из дома на улицу Фаншетты в «Гавроше», жест Анны в «Голубом Дунае», когда та доставала веер и афишу из корзины, подтекст партии Ольги в «Юности». Последний раз Тиме увидела свою подопечную в балете «Треуголка» на сцене Оперной студии Консерватории: это было 13 января 1968 года. Менее чем через месяц Елизаветы Ивановны Тиме, которой исполнилось 84 года, не стало.

Валентина Миронова

Пети в переводе на Петипа

В Большом театре прошли гастроли Мариинского балета. организованные «Золотой маской». Но спектакли, номинированные на премию этого года – «Золушка» в постановке Алексея Ратманского и «Блудный сын» Джорджа Баланчина, в Москву не приехали. Руководство театра предпочло старые, проверенные временем постановки – «Манон» Кеннета Макмиллана, «Средний дуэт» Ратманского и два балета Ролана Пети – «Кармен» и «Юноша и смерть». 
Одноактовки Пети привезли на гастроли почти контрабандой. Французский балетмейстер считает, что мариинские артисты исполняют его спектакли весьма приблизительно и запретил им исполнять «Кармен» и «Юношу и смерть» за пределами Санкт-Петербурга. На радость московским балетоманам запрет нарушили. Широкой публике не было дела до стилистических тонкостей. Безудержную чувственность Карменситы Дианы Вишневой и трагедийный надлом Юноши – Андриана Фадеева смогли оценить абсолютно все. Античной красотой и гармонией поз покорила зрителей и другая прима – Светлана Захарова, исполнившая заглавную партию в «Манон». И только дотошные специалисты отметили, что все спектакли в Мариинском театре танцуют так, будто их поставил один балетмейстер – Мариус Петипа.

Елена Губайдуллина

Ведьмы прилетели…

Мюзиклы продолжают твердо шествовать по Первопрестольной. Похоже, Москва готовится к превращению в нью-йоркский Бродвей или лондонский Уэст-Энд. Новая премьера – «Иствикские ведьмы» получила прописку на сцене Театра Киноактера, который специально реконструировали ради премьеры. 
И не зря – теперь эксклюзивные декорационные задумки Анжея Ворона обрели реальность на сцене: живой огонь и проливной дождь, панорама солнечного пляжа и внезапное появление роскошного автомобиля, героини, свободно парящие над зрительным залом. Быстрота смены декораций и слепящая феерия постановочных трюков способна поразить даже самых бывалых зрителей. 
«Иствикские ведьмы» поставил Януш Юзефович, всего три года назад подаривший Москве «Метро». Тогда спектакль окрестили первым московским мюзиклом и, надо сказать, не совсем справедливо, если вспомнить хотя бы «ленкомовскую» классику: «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Тиль» и нестареющую «Юнону и Авось». Зато справедливо то, что после успеха «Метро» все музыкальные спектакли, рождающиеся на российской сцене, стали именоваться поначалу не совсем привычным словом – мюзикл. Сегодня зрителям предлагаются мюзиклы на любой вкус: калька гангстерской комедии («Чикаго»), музыкальная версия классической литературы («Собор Парижской Богоматери»), отечественная гордость («Норд-Ост»). Кто успел, смог побаловаться и настоящим американским «мюзикальным» зрелищем («Сорок вторая улица»)… 
Идея постановки «Иствикских ведьм» принадлежала Кэмерону Макинтошу – самому удачному продюсеру в мире мюзикла. Он-то и решил вновь обратиться к сюжету, придуманному Джоном Апдайком два десятилетия назад. Его не смущали ни «Иствикские ведьмы» Джорджа Миллера, снявшего элегантный фильм с голливудскими звездами; ни мюзикл, поставленный в Лондоне и далекой Австралии. Авторский коллектив не тронул ни незамысловатых музыкальных мелодий Дана Пи Роу, ни сюжет. 
…В маленьком американском городке три одинокие женщины мечтают, работают, пьют мартини… Неожиданно даже для самих себя они понимают, что стоит им вместе о чем-то подумать, как их мысли становятся реальностью. Придуманный сообща «идеальный» мужчина и появляется в их городке. Дмитрий Певцов, конечно же, никакой ни дьявол. Он – роковой красавец, покоритель сердец, исполнитель желаний, толковый учитель. Жизнь одиноких дам становится воплощением их сказочных грез. Но лишь на время… А в итоге невероятным поворотам судьбы они предпочитают спокойное одиночество и однообразную жизнь Иствика.
На «Иствикских ведьмах», как и на любом хорошем мюзикле, не надо думать, переживать, рассуждать, мучаться вопросами. Надо – лишь отключиться от повседневных проблем и получать удовольствие от незамысловатого сюжета, веселых шуток, ритмичной музыки, исполняемой живым оркестром, неожиданных спецэффектов. Для полного успеха, конечно, необходимо еще несколько актеров, которые регулярно появляются на телеэкранах. Эти слагаемые успеха, конечно же, хорошо известны продюсерам мюзикла «Иствикские ведьмы». 
Деррил Ван Хорн замечательного актера Дмитрия Певцова (в другом составе – Алексей Кортнев) «соблазняет» Дмитрий Певцовочаровательных провинциалок. Лидируют в женском ансамбле мюзикла Анна Большова и Нонна Гришаева. Все участники достаточно свободно владеют вокалом, пластикой, разнообразной и изобретательной, и умеют поддержать атмосферу праздника. Собственно, ради этой вдохновенной трехчасовой радости, наверное, и создавался мюзикл «Иствикские ведьмы»…

Ксения Фокина

Ролан Пети: «Моя жизнь – создание балетов»
В октябре 2002 года 77-летний французский хореограф Ролан Пети представил на суд московской публики оригинальный одноактный балет «Пиковая дама» на музыку Патетической симфонии П.И.Чайковского. Главная интрига, а фактически – поединок, – развернулась в постановке между молодым Германном (Николай Цискаридзе) и старой Графиней (Илзе Лиепа). (Во втором отделении хореографического вечера был представлен балет «Пассакалья» на музыку А.Веберна). В марте 2003 года в Большом театре вышла премьера давнего балета Пети «Собор Парижской богоматери». 

 Вы перенесли на сцену Большого театра «Собор Парижской богоматери» – балет, которому уже «под сорок». Вы считаете его по-прежнему актуальным? 
 – Для меня спектакль – это синтез танца, музыки, декораций, костюмов... В «Соборе Парижской богоматери» я – автор либретто и хореограф. Для меня три основных героя этой «драмы страстей» – изгои, люди, непохожие на других. Эсмеральда воспитана цыганами, поэтому в ней видят колдунью. Квазимодо вовсе не чудовище, он страдает от комплекса неполноценности из-за несчастного случая, сделавшего его уродом. Эти люди – отверженные. Потому что они – не как все. Это любимая тема романов Виктора Гюго. Что же касается священника Клода Фролло, то в его душе происходит борьба между страстным желанием и совестью, между плотью и духом. Конфликт в этом любовном треугольнике (а не стоит забывать и про четвертого участника, красавца Феба – возлюбленного Эсмеральды) достигает высшей точки кипения. История эта – очень современная, она вполне могла бы случиться и в наши дни». 
 – Кто главный герой вашей постановки – Квазимодо или все же Эсмеральда?
 – Они существуют на равных. Квазимодо – кумир зрителей. Он уродлив и прекрасен, одинок и счастлив своей любовью. Эсмеральда – своеобразный символ нашего времени, она исповедует личную свободу и считает, что каждый волен выбирать жизнь или смерть.
 – Вы довольны исполнителями главных ролей?
 – Слава Богу, что у меня такие солисты. Они любят танец. Николай Цискаридзе всегда был прекрасным танцовщиком. Мне кажется, с каждым новым спектаклем он приобретает мужественность. Он стал более сильным и драматичным артистом. Светлана Лунькина – умная, очаровательна, скромная, заинтересованная. Она схватывает налету. Ей легко дается современная хореография. Я уверен, она сделает блестящую карьеру в Большом. Не надо терять времени – это настоящая звезда. У нее отличная техника, и я рад, что Светлана участвовала и в «Соборе Парижской богоматери», и в «Пиковой даме», и в «Пассакалье». Ролан Пети на репетиции
 – В «Пиковой даме» вы впервые обратились к русской классике. Что привлекло вас больше – музыка или сюжет?
 – И то, и другое. Сюжет уникальный, такая театральная история, особенная и сильная. Никто еще не смотрел на «Пиковую даму» с этой точки зрения. Когда я ставил ее 25 лет назад для Михаила Барышникова, главными героями были Дама и молодой человек. В новой постановке между ними разворачивается дуэль, они все время сражаются.
 – Илзе Лиепа недавно получила приз «Душа танца» как лучшая драматическая актриса за роль в «Пиковой даме». Чем вы руководствовались, когда выбирали на роль старой Графини Илзе Лиепу – очень красивую и молодую женщину? 
 – Мадемуазель Илзе Лиепа – бесподобна. Трудно было найти исполнительницу, сочетающую в себе сильную индивидуальность и технику. Илзе – очень интеллигентная балерина, она помогала мне выстроить хореографию своей роли. Она подхватывала налету, очень творчески относилась к процессу.
 – Почему при постановке «Пиковой дамы» вы так твердо решили остановиться на музыке Патетической симфонии Чайковского и не обращаться к опере?
 – Я не мог смешивать симфонию и, предположим, увертюру. Когда я ставил «Кармен», я убирал голоса певцов и оставлял только инструментальное звучание. Получилось хорошо. А из «Пиковой дамы» мне так не хотелось убирать голоса!.. Больше никогда не буду делать балет по опере. 
 – Это правда, что по вашей просьбе Николай Цискаридзе теперь бреется перед премьерами, хотя вообще-то терпеть этого не может?
 – Правда, он еще и стрижется. Искусство требует жертв. 
 – Вы как-то сказали, что всегда считали Большой театр частью своей семьи. Вне зависимости от того, кто возглавлял труппу? 
 – Ну почему же, во времена Владимира Васильева я не приезжал. А Борис Акимов меня позвал – и я здесь. Эта сцена очень важна для хореографа. В принципе, невозможно сделать мировую карьеру, если ни разу не ставить в Большом. Но здесь непросто. Мне страшно трудно давалась работа с кордебалетом. Сначала они были ужасными, контакт не устанавливался. Постепенно все выправилось. Возникло взаимопонимание. Солисты – великолепные. С другой стороны я знал, что, стоит мне обратиться к директору, – и все текущие проблемы по постановке буду решены. А это все же приятно. Давно я ставил в Москве «Гибель розы» с Майей Плисецкой, «Сирано де Бержерак», в Кировском театре – «Собор Парижской богоматери» и «Кармен». Времена с тех пор изменились.
 - В начале этого театрального сезона я видела ваши спектакли «Пасскалья» и «Арлезианка» на сцене Гранд Опера – они шли в один вечер с блестящими одноактными балетами Джерома Роббинса «Другие танцы» и «Клетка». Как часто вы работаете в Парижской Опере?
 – Сейчас в Опера Гарнье идет «Собор Парижской Богоматери» и вечер хореографии Джерома Роббинса пополам с моей. Это немало.
 – Я видела, с каким энтузиазмом воспринимает публика вашу «Арлезианку». А ведь ей тоже немало лет.
 – «Арлезианка» – очень неплохой балет. Музыка Бизе превосходная. Спектакль – как жемчужина, ровный, без изъянов. Для меня, для француза, эта провансальская история значит очень много. Жорж Бизе написал музыку к драме Альфонса Доде. Я первым использовал его музыку для антрактов, чтобы поставить балет. И я первым сделал хореографическую версию «Кармен». А теперь – только ленивый не ставит. 
 – Работы каких хореографов вы предпочитаете?
 – Свои собственные. Это моя жизнь. Моя функция по жизни – создание балетов. Я не зритель, меня не интересуют чужие эмоции. Есть исключения – Петипа, Бурнонвиль, Джордж Баланчин. Его «Блудный сын» – это шедевр, но для его создания потребовалось соединить музыку Прокофьева с этой хореографией. Я помню Баланчина, совсем уже старенького: он сидел на диванчике, я подошел, положил ему руку на плечо и сказал: «Месье, еще не родился тот, кто сможет вас заменить». Он посмотрел на меня очень выразительно и трогательно.
Пока я жив, работаю, оценки – «гений» или «дрянь» – меня не интересуют. Из современных мне симпатичны Марта Грэхем, Пина Бауш, Иржи Килиан. 
Но не думайте, что я в восторге от самого себя. Я тяжело работаю, трудно принимаю решения, часто теряю голову. Для меняважны эмоции, вдохновение. Мой отец, например, был профессиональным поваром. Он готовил вдохновенно, а когда ходил в ресторан, не мог есть. Все раздражало.
 – А вы – гурман, любите национальную французскую кухню?
 – Я театр люблю. Мой отец хорошо готовил, а я хорошо ставлю балеты. 
 – Что провоцирует творческий импульс?
 – Каждый раз по-разному. Это всегда сюрприз для меня самого. Однажды в Токио мне попался журнал со статьей о Дюке Эллингтоне. Японцы, директор Нового национального театра, спросили меня о планах – и я раскрыл журнал на страницах со статьей. У меня не было никаких мыслей – я только знал, что люблю Эллингтона. Так появился огромный двухчасовой спектакль, где по контракту танцевали все члены труппы, а плюс к ним еще черные и европейские танцовщики.
 – Где вы сейчас живете?
 – В Швейцарии. Я перестал быть счастливым во Франции. Конечно, это моя родина, страна моей культуры, все мои страсти остались там. Французские чиновники, бюрократы из министерства культуры никогда ни в чем мне не помогали, я всегда всего добивался сам. Мэр Марселя, ставший мне другом – единственное исключение. Я долго возглавлял «Балет Марселя», и вдруг политическая ситуация изменилась. Все посыпалось, наступил кризис, я решил уйти. Позвонил президенту Республики, он меня не принял, не ответил. Тогда я сказал жене: «Собирай чемоданы, поехали». Сейчас я работаю везде по миру – в Токио, в Москве, по три месяца в году в Париже, где идет обширный репертуар хореографии ХХ века. Они к тому же дают шанс заявить о себе молодым, малоизвестным хореографам. С директором балета Парижской Оперы мадам Брижит Лефевр у нас полное взаимопонимание. А живу в Женеве, в ее французской части. Достаточно полчаса отъехать в сторону пригорода – и все сразу дешевеет в несколько раз – недвижимость, земля, сервис, налоги уменьшаются. Но я не могу жить в деревне, даже такой чудесной, как швейцарская. Я – человек мегаполиса. 

Наталия Колесова

«В ожидании Годо» – надежды и разочарования

В репертуаре Малой сцены Театра имени Гоголя появился новый спектакль «В ожидании Годо». Эта классическая пьеса «театра абсурда», написанная Сэмюэлем Беккетом, поставлена командой дебютантов: режиссер и художник – Эдуард Пальмов, хореограф Анна Меловатская, актеры: Анастасия Лукина, Олег Доброван, Владимир Тимофеев, Евгений Куршинский, Дмитрий Солодовник.
Молодые экспериментаторы создали спектакль, в котором одинокие и бесприютные люди живут надеждой и ожиданием перемен. Они ждут некоего господина Годо, который разрешит все их проблемы. И тогда – отступит страх и отчаяние перед будущим, в которое все они истово верят. А пока они ждут встречи, незаметно пролетают отпущенные дни. Ожидание становится смыслом и содержанием спектакля. 
Режиссер тонко играет со зрителями, выстраивает действие столь напряженно, что публике, вовлеченной в творческий процесс, не остается ни малейшей возможности расслабиться. 
Кульминационные моменты действия вступают пластические монологи и дуэты. Танцы, сочиненные хореографом Анной Меловатской, экс-балериной театра Станиславского и Немировича-Данченко, выпускницей балетмейстерского факультета Московской Академии хореографии, подчеркивают неопределенность места и времени действия. И фокстротные ритмы танца со шляпами, и танец-видение героини – носят ритуальный характер, не становясь вставными эмоциональными фрагментами, а соединяясь со словом и действием в единое целое. Через танец актеры передают то светлую грусть, то отчаяние, то упрямую веру. Женская танцевальная тема «проведена» в расчете на выразительную и трогательную пластику Анастасии Лукиной – выпускницы ВГИКа, воспитанницы мастерской Анатолия Ромашина. 
Создатели трагикомедии «В ожидании Годо»: режиссер (он же автор сценографической идеи), хореограф и исполнительница главной роли выдвинуты на конкурс «Дебют». 
Ближайшие спектакли – 28 и 30 апреля.

Д.Г.
Степ по-ирландски

 Для мировых показов шоу  были набраны танцоры, музыканты и певцы из разных коллективов Ирландии. Все они молоды и потому успешно справляются с основной сверхзадачей – передать дух современной молодой Ирландии. Музыка к шоу аранжирована известным композитором Карлом Хешеном. «Живое» звучание скрипок, флейт, аккордеона, свирели аккомпанирует не только танцам, но и сильным певческим голосам. 
Наибольший интерес у столичный публики вызвал ирландский «степ», исполняемый в этой стране в тяжелой обуви, которая влияет на акустику и сравнивается специалистами с музыкальным инструментом.
Энергичные и слаженные «партии» каблуков подчас заглушают музыкальное сопровождение. Каждый танцевальный номер программы – сюжетно оправдан, каждый фрагмент «рассказывает» особую историю: то картинка народного праздника, то зарисовка о том, как барон купил землю, то плач по тяжелой эмигрантской судьбе… Костюмы украшены традиционными орнаментами, сцена – народной символикой. А для тех, кто все-таки не понимает, что действие происходит в Ирландии на экране непрерывно сменяют друг друга кино-кадры о истории славной страны, которые зачастую мешают восприятию фольклорного искусства…
Сразу после празднования Дня Святого Патрика участники красочного шоу отправились в Санкт-Петербург, а затем на Украину… 

Д.Г.

Русский балетный тур в тональности c-dur
Традиционные зимние гастроли Московского государственного театра «Русский балет» начались с происшествия. Самолет, на котором летели артисты, совершил вынужденную посадку, приземлившись в Берлине, вместо Франкфурта...
Впрочем, давно подмечено: то, что начинается с заминки, завершается успешно. Так и случилось. Несмотря на природные катаклизмы Германия тепло встретила давно полюбившейся ей коллектив. Франкфурт, Мюнхен, Гамбург, Бонн... Города, театры, шикарные отели сменяли друг друга – многие из них воскрешали давние воспоминания.
Как всегда, гастрольный тур был весьма насыщен. В течение полутора месяцев было показано около 30 спектаклей. Поджидали артистов премьеры и вводы. В партии Одетты дебютировала Гульнур Сарсенова, заглавную роль в «Щелкунчике» исполнил Антон Гейкер. Он танцевал спектакль с Анжеликой Тагировой, вернувшейся на сцену после травмы, а также с Еленой Осокиной, которая впервые в новой для себя труппе воплотила образы Маши («Щелкунчик») и Авроры («Спящая красавица»). Отлично танцевали корифеи «Русского балета» Наталья Ашихмина, Ирина Аблицова, Юрий Бурлака, Сергей Пупырев, Максим Фомин, Андрей Жуков. Удерживая неизменно высокую планку в злодеев обоего пола перевоплощался Дмитрий Проценко: Ротбарт («Лебединое озеро») и Фея Карабос («Спящая красавица»). 
Завершив гастроли в Германии, труппа переехала в Австрию. Первым спектаклем стала «Золушка» в постановке Вячеслава Гордеева. Ее презентовали на родине Моцарта в прекрасном Зальцбурге, в крупнейшем зале Фестшпильхаус, овеянном именем Герберта фон Караяна. Все это накладывало особую ответственность.
Главные партии в спектакле исполнили Елена Осокина и солист Большого театра Андрей Евдокимов. Юношеский облик артиста привлек хореографа, который видел Принца не заштампованным балетным аристократом, а озорным и азартным отроком. 
«Мне очень хотелось исполнить партию Принца в этом сказочном спектакле. До этого довелось танцевать хореографию Вячеслава Гордеева лишь в его «Щелкунчике». Разучить непростой хореографический текст должен был самостоятельно, когда труппа уже отбыла из Москвы. Так что и свидания с партнершей ждал, наверное, с тем же волнением, что и мой Принц. Творческая атмосфера в труппе, доброжелательность коллег позволили снять излишнее напряжение и «войти» в спектакль», – рассказывает Андрей.
Стратегический расчет В.Гордеева оказался верным: миниатюрная Золушка Елены Осокиной, порывистый герой Андрея Евдокимова полюбились публике. Бесспорно, громкому успеху спектакля способствовали Юрий Бурлака, создавший яркий, запоминающейся своим властным величием образ Времени, Светлана Устюжанинова (Фея) с ее мощью, прыжковой силой и широтой танца, а также Константин Аверин (Мачеха), Сергей Баталов и Антон Косинов, с удовольствием живописавшие характеры недалеких и нелепых дочерей.
«Золушка» в Вене приобрела особые обертоны, ибо состоялась на сцене красивейшего театра «Ронахер», находящегося в самом центре австрийской столицы. Декорации сцены и прелестный зрительный зал в стиле рококо будто слились, магически замкнув пространство мудрой волшебной сказки.
Но сказка кончается. Назавтра снова класс, который ведет и одновременно занимается сам Вячеслав Гордеев, а концертмейстер Марина Руднева «озвучивает» традиционный экзерсис в духе ауры места – мелодиями «из Моцарта». При этом вольно импровизирует. Сладостные рулады «Свадьбы Фигаро», пассажи фортепианных опусов и концертные арии не ориентированы на классический балетный экзерсис – музыкальный гений не писал «квадратами». Затем разводные репетиции ведет неутомимая Ольга Коханчук. Артисты успевают осмотреть достопримечательности – кто куда. А вот загородную экскурсию для всех в знаменитый императорский замок Шенбрунн по настоянию В. Гордеева организовывает директор театра Диля Руденко. На ней, как всегда, много забот, но благодаря профессионализму и личным качествам плавное течение гастролей обеспечивается. Довольны импресарио. 
 

Гришко воплощает  Мечту
Одним из самых ярких эпизодов церемонии вручения ежегодного приза «Душа танца» стало выступление маленького артиста, предварявшего концертную программу. Ко всеобщему удивлению, имени лихого танцора не объявили. Позже, впрочем, оказалось, что в том была своя интрига. 
Известно, что на сцене даже самому большому таланту не переиграть ребенка. Об этом все знают, с этим никто не спорит, и, тем не менее, к ребенку на сцене зачастую относятся не серьезно. С умилением, даже с восторгом, но несерьезно. И то правда, ребенок – не профессионал. Но если не уделить таланту внимание с самого детства, не заметить, не поддержать, он, возможно, так и не станет профессионалом, и мы, умилявшиеся дитятей, так и не получим истинного удовольствия от высокого искусства мастера. 
В компании «Гришко» юным талантам уделяют особое внимание. И не только потому, что огромное число потребителей ее продукции – дети и подростки. «По данным ЮНЕСКО, – напоминает Н.Ю. Гришко, – в любой стране танцем занимаются 2-3% населения. Юного населения, заметьте. То есть, мы работаем для тех, кто придет нам на смену. Я хочу, чтобы они были здоровы, чтобы как можно больше молодых людей состоялись в жизни». Фирма «Гришко» спонсирует, предоставляет стипендии, обеспечивает необходимой балетной обувью и костюмами учащихся государственных хореографических училищ, частных балетных школ, а также детских танцевальных коллективов по всей России. Но этим ее благотворительная деятельность не ограничивается. 
Со дня основания приза «Душа танца» компания «Гришко» является его генеральным спонсором. В этом году Н.Ю.Гришко и редакция «Студии Антре» – детской версии журнала «Балет» – учредили приз «Мечта». Приз для тех, кто еще только мечтает выйти на большую сцену, но кто уже сейчас много работает для осуществления своей мечты. А также для тех, кто им помогает. Об этом Н.Ю. Гришко и главный редактор журнала «Балет» В.И. Уральская объявили во время церемонии вручения приза «Душа танца».
–  Первыми лауреатами «Мечты» стали организаторы Всероссийского детского конкурса русского танца на приз им. Татьяны Устиновой – заместитель директора Дома народного творчества Москвы Тамара Пуртова и Областное управление культуры города Владимира. Им вручены гарантийные грамоты на получение приза. Самого приза, то есть его, так сказать, художественного воплощения пока нет. Потому-то Н.Ю. Гришко и обратился к присутствующим в зале с просьбой присылать свои проекты и предложения. Зал идею поддержал, и, если судить по аплодисментам, результат должен оправдать ожидания. В концерте приняли участие победители Всероссийского конкурса – детский коллектив «Потешки» из города Владимира и обладатель Гран-при, учащийся хореографического лицея города Шуи Ивановской области восьмилетний Игорь Самарин. Вот, оказывается, как звали юного танцора, открывавшего церемонию и так понравившегося зрителям в этот вечер. Н.Ю. Гришко преподнес в дар маленькому артисту огромного плюшевого льва, чем вызвал восторженную реакцию публики. Царь зверей – удачный талисман. Да будет этот первый успех Игоря Самарина залогом его счастливой жизни в танце!

Звездный Пушкин 
Академия Русского балета имени А.Я. Вагановой возобновляет давнюю традицию – показательные уроки классического танца, посвященные памяти великих педагогов.
20 марта 2003 года в стенах Академии, в знаменитом Репетиционном зале состоялся урок мужского классического танца в честь выдающегося педагога Александра Ивановича Пушкина. Провел урок ученик А.И.Пушкина народный артист России Сергей Михайлович Бережной, в прошлом премьер Кировского балета. Со вступительным словом выступила художественный руководитель Академии Алтынай Асылмуратова: «Наша школа всегда славилась своими выпускниками – мировыми звездами. Но ведь за каждым из них стоит имя педагога, его кропотливый, величайший труд. Мы всегда будем вспоминать о своих наставниках с любовью и уважением».
Александр Иванович Пушкин с 1932 по 1970 год, до последнего дня своей жизни, преподавал в Ленинградском хореографическом училище – ныне Академии Русского балета. Еще будучи молодым танцовщиком Театра им. Кирова, он начал педагогическую деятельность и вырастил целую плеяду великолепных артистов. Среди них Рудольф Нуреев и Михаил Барышников, прославившие своего педагога и русскую школу классического танца во всем мире.
Система преподавания Пушкина базировалась на опыте выдающихся предшественников, но отличалась тем, что сам Александр Иванович обладал уникальным даром сочинения учебных комбинаций – логичных, последовательных, танцевальных и, в тоже время, чрезвычайно полезных для развития координации, «воспитывающих» тело танцовщика. В 1951 году Пушкин принял класс усовершенствования танцовщиков Кировского театра от Владимира Ивановича Пономарева. 
«Звездный класс» – так называли уроки Пушкина – куда стремились попасть все премьеры балета, причем не только ленинградцы, но артисты из других городов и зарубежных стран. Зал всегда был переполнен.
И вот сегодня Репетиционный зал переполнен вновь. У палки – студенты-старшекурсники Академии Русского балета, молодые артисты Мариинского театра. Среди гостей – ученики А.И.Пушкина, известные мастера петербургского балета, ведущие педагоги, на балконе – многочисленные воспитанники. Начался урок. Блестяще выстроены все комбинации, в общей композиции чувствуется сверхзадача мужского урока – привести учеников к грамотному и технически безупречному исполнению больших прыжков. В короткие 32 музыкальных такта педагог сумел вложить такую цепь сложных движений, что сама логика комбинаций заставляла каждого из танцовщиков вычерчивать телом классически точные, графичные позы, взлетать в высоких и одухотворенных прыжках. С.Бережной вспомнил некоторые комбинации из педагогического наследия Пушкина и в общей композиции урока остался верен принципам своего великого педагога.
Сергей Бережной сказал перед уроком, что «Александр Иванович учил прежде всего отношению к балету». В рассказах о нем непременно звучат слова о доброте, сдержанности, любви и внимании к каждому ученику. Михаил Барышников вспоминал, что Пушкин заражал своих учеников увлеченностью, тягой к танцу. 
Благодаря таким педагогам, как Александр Иванович Пушкин, традиции балетной педагогики стали в России целой наукой, которая живет и развивается в практике Петербургской балетной школы.
ИРИНА БОРИСОВА
студентка отделения балетоведения
Академии Русского балета  им. А.Я.Вагановой

Памяти Т.А.Дзюба

Ушла из жизни Татьяна Андреевна Дзюба, заслуженный работник культуры России. Педагог-балетмейстер, педагог-репетитор – Татьяна Андреевна была ценным приобретением Хабаровского института культуры (старший преподаватель); Красноярского хореографического училища (художественный руководитель). Она проявила себя прекрасным педагогом. Ее ученицы сегодня украшают сцены прославленных театров России, танцуют за рубежом. Последние семь лет плодотворной творческой деятельности Татьяны Андреевны прошли в Санкт-Петербургском театре балета под руководством Бориса Эйфмана.
Наставница молодежи – репетитор кордебалета, оставаясь добрым отзывчивым человеком, была строга и требовательна в профессиональных рамках. Татьяну Андреевну отличала колоссальная самоотдача и преданность хореографическому искусству.
Коллектив театра скорбит о тяжелой утрате.
 
 
  

главная